Об отношениях
Я всегда нравилась мужчинам, и я этого не скрываю. У меня был поклонник, который меня называл «100 килограммов мечты».
«У мужчин есть одна способность: они очень хорошо умеют садиться на шею. Гораздо лучше женщин.»
Женщина без любовника — как справка без печати.
«Главным для меня всегда была семья.»
Когда мои коллеги говорят: я актриса, семья для меня ничего не значит, — знайте: врут.
«Муж у меня был такой мягкий, спокойный. Например, если затевался скандал, он чаще молчал, а я возмущалась, но когда моя спесь проходила, он поворачивался ко мне и говорил: "Ну что, обедать будем?"»
У меня был прекрасный муж. Мы прожили вместе 26 лет. (...) После его смерти у меня не было даже мысли снова выйти замуж.
Об увлечениях
У меня два увлечения: я очень люблю готовить и вязать.
«Моя бабушка очень любила русскую кухню и научила меня готовить. А вторая бабушка открыла мне грузинскую кухню.»
Я очень обижаюсь, если все не съедают. Так что стараются съедать, а если что-то остается — приезжают на следующий день.
«Я вспоминала свои первые сигареты "Новость", были такие — без фильтра, в синеньких пачках. Стоили восемнадцать копеек, и курили их все подряд. А начиналось с того, что очень хотелось есть... Потом, конечно, да — развивалась дурная привычка. Но поначалу — голод. Голод был первопричиной. "Новость" — штука термоядерная, аппетит отбивала на полдня.»
Я очень любила играть в карты и иногда засиживалась по ночам. Муж спрашивал: «А завтрак приготовлен»? Отвечаю: «Приготовлен! Спи!»
«Однажды я выиграла 800 долларов. И тут же пошла и купила тапочки. А все остальное мы прогуляли.»
О современных технологиях
«Меня раздражают современные планшеты, мне нужна нормальная книга: с шелестом и запахом страниц. Это меня успокаивает.»
Я как-то купила себе компьютер, но когда поняла, что буду играть ночами, то позвонила внуку и попросила его забрать. На этом мое общение с техникой закончилось.
О характере
Если кто-то считает, что у него депрессия, нужно дать по жопе один раз — и она пройдет.
«Я бываю иногда упрямой, но незлобивой. Я либо принимаю человека, либо нет. Наверное, я справедливый, доброжелательный человек и не совсем дура.»
Я сильная, но жесткости, которая помогала бы мне в жизни, у меня нет. На самом деле я слабая и ранимая… Вся моя внешняя сила — всего лишь видимость.
«Я живой человек — прожить жизнь, не ошибаясь, невозможно. Я иногда думаю: Господи, если бы только можно было бы что-то поменять, я бы все в своей жизни сделала иначе. У меня была одна страшная ошибка в личной жизни, за которую я очень дорого заплатила.»
Простите за откровенность, я сплю не с тем, с кем нужно, а с тем, кто мне нравится. Я очень самостоятельная и сильная женщина, все делаю сама. Даже в кино играю без каскадеров.
«Я не кусаюсь. А если начинают кусать меня, тогда я, извините, просто глотаю — и человека нет!»
О внешности
«Мужчины всю жизнь тянулись к таким пышным женщинам, как я, — это физиология. Потому что с такой женщиной есть что в руках подержать. Худосочные вешалки давно не в моде.»
Мама очень правильно меня подготовила, она сразу сказала, что Джульетту сыграть мне никто и никогда не предложит. «Наташка, они просто не найдут Ромео, чтобы решился встать под балконом, на который выйдет такая Джульетта».
«Это была "моя" полнота — я, невзирая на нее, чудесно двигалась, танцевала, до шестидесяти лет легко могла сесть на шпагат.»
Желательно сделать намек на талию, даже если у тебя ее нету.
(О фильме «Двенадцать стульев») «Мне дали сценарий, я начала читать и… страшно обиделась. Дама необъятных размеров с арбузными грудями — ну и что это?! Оскорбление! Полная праведного гнева иду к мужу, а тот смеется: "Ты себя в зеркало видела?"»
Когда мы закончили съемки «Двенадцати стульев», Леонид Гайдай так и сказал: «Наталья Леонидовна, не морочьте себе голову. Катерину вам не играть, народ со смеху помрет на фразе: «Почему люди не летают?»
«У нас в кино не умеют снимать даже красивое тело — ни мужское, ни женское.»
Я актриса больших форм!
«Мне не нравится, если у женщины вместо груди два прыщика.»
О работе
«Я с удивлением обнаружила, что разговоры о моей Грицацуевой так же масштабны, как, к примеру, об "Анне на шее" Аллы Ларионовой. Никогда не забуду, как иду на киностудии по лестнице, а навстречу — Чухрай (Григорий Чухрай — прим. ред.). Неожиданно встал передо мной на колени и говорит: "Вы прелесть! Я очарован!" Я покраснела и очень хотела убежать.»
Вообще меня не во всякое пригласишь, я ведь объясню и режиссеру, и сценаристу, что я обо всем этом думаю.
«Разговор о деньгах я веду тогда, когда меня все устраивает. А если мне предлагают копейки, я спокойно кладу сценарий и говорю: до свидания. Потому что я даже в маленьком эпизоде трачу свое сердце. Оно у меня большое, но всему есть предел.»
Мне дали понять, что я отработанный материал, который не нужен современному поколению.
«Живу по-стариковски. Телевизор смотрю. "В мире животных" и "Древнюю историю". Иногда вяжу. А вот чего не делаю — так это не пересматриваю свои старые картины. Ностальгия бьет, сердце щемит...»
Без ложной скромности скажу: да, я хорошая актриса!
«Никогда не забуду, как на одном фестивале один молодой режиссер (не запомнила его фамилии) на моих глазах подошел к своему коллеге и, показывая на меня, громко спросил: "Кто это?". А тот говорит: "Ты что, больной?" После этого я сама подошла к нему и говорю: "Молодой человек, меня зовут Наталья Леонидовна. Фамилия — Крачковская". Он: «Да, я что-то слышал». Я не выдержала: "Вы не просто что-то слышали, я — легенда российского кино. Вы об этом не знали?" Он весь покрылся пятнами, стал извиняться… Но я это нормально воспринимаю. Мною столько сыграно и сделано, что я могу уйти спокойно, меня все равно будут помнить».