Умер Бела Тарр
6 декабря в Будапеште скончался Бела Тарр. Выдающемуся режиссёру было 70 лет. Венгерская ассоциация кинематографистов опубликовала на своём сайте заявление, в котором со ссылкой на близких Тарра сообщила о смерти режиссёра: «С глубокой скорбью сообщаем, что сегодня утром после продолжительной и тяжёлой болезни скончался кинорежиссёр Бела Тарр. Семья скорбит и просит прессу и общественность отнестись к этому с пониманием и воздержаться от обращений за комментариями в эти трудные дни».
Бела Тарр родился 21 июля 1955 года в городе Печ (Венгерская Народная Республика). Ещё в детстве он сыграл несколько маленьких ролей на телевидении (в том числе в венгерской экранизации «Смерти Ивана Ильича»), но уже в подростковом возрасте осознал, что актёрская карьера не для него, и решил сосредоточиться на режиссуре.
В 16 лет Тарр поставил 20-минутный документальный фильм о рабочих-цыганах, поднявших вопрос безработицы в письме генсеку Яношу Кадору. У чиновников лента вызвала крайне негативную реакцию, и перед юным кинематографистом, который собирался изучать философию, тут же закрылись двери вузов. Однако Академию театра и кино в Будапеште он впоследствии всё же окончил.
Первые игровые картины Тарра, снятые в конце 1970-х и начале 1980-х, тяготели к стилистике документального кино и технике Cinema verité, а успех пришёл к нему после выхода телевизионной экранизации шекспировского «Макбета» в 1983 году. В этой картине тоже не обошлось без экспериментов с формой — например, в ней была всего одна монтажная склейка на 62 минуты хронометража.
Определяющим для Тарра стало его сотрудничество с писателем Ласло Краснахоркаи (который в 2025 году получил Нобелевскую премию) — начиная с «Проклятия» (1988), режиссёр ставил все свои фильмы по его книгам и сценариям. «Проклятие» не только обозначило главные особенности режиссёрского почерка Тарра (мастера «медленного кино», предпочитающего черно-белую картинку цветной, а созерцательную неподвижность — современному короткому монтажу), но и открыло для режиссёра путь к фестивальной публике: фильм показали в Каннах.
Спустя шесть лет венгр поставил свою самую известную картину, экранизацию романа Краснахоркаи «Сатанинское танго». Тягучая 7-часовая драма, снятая долгими планами (одна из характерных черт всего творчества Тарра), получила на Берлинском международном кинофестивале премию Caligari за новаторство.
Начиная с драмы «Гармонии Веркмейстера» (2000), в которой причудливым образом переплелись социальный и магический реализм, антиутопия и революционная хроника, бытовая зарисовка и сюрреалистическая репетиция апокалипсиса, Тарр ставил свои фильмы вместе с женой, Агнеш Храницки.
«Человек из Лондона» (2007) / Источник: Legion-MediaВ 2007-м режиссёр снял криминальную драму «Человек из Лондона», в которой сыграла Тильда Суинтон. Картина, с её отсылками к нуару и формальной принадлежностью к детективному жанру, участвовала в основном конкурсе Канн и стала, пожалуй, самой «зрительской» в фильмографии Тарра.
Последней лентой режиссёра стала драма «Туринская лошадь» (2011), отправной точкой для сюжета которой стал странный случай, произошедший с Фридрихом Ницше на одной из улиц Турина — когда философ, внезапно разрыдавшись, обнял за шею лошадь, которую кучер нещадно избивал кнутом, пытаясь заставить тронуться с места. Тронулся в итоге (но умом) сам Ницше, для которого случившееся стало триггером безумия. Для Тарра же этот исторический эпизод стал поводом пофантазировать, что произошло потом с лошадью и её хозяином, и зарифмовать эту фантазию с концом света. После выхода «Туринской лошади» режиссёр объявил об уходе из кино и сосредоточился на преподавании.
Картины Белы Тарра многим могут показаться мрачными и беспросветными — их не всегда понимали и принимали не только зрители, но и фестивали (по-настоящему значительной награды удостоилась лишь «Туринская лошадь», получившая Гран-при жюри Берлинале). Однако сам режиссёр полагал, что в его историях, при всей их пессимистичности (и даже апокалиптичности), всё же есть проблески надежды. Настаивая на том, что в непроглядном мраке нет места творчеству, Тарр однажды сказал: «Без света во тьме невозможно снимать кино». И эта фраза могла бы стать для него вполне подходящей эпитафией.