В 90 лет скончался Николас Роуг, изменивший британское кино

Николас Роуг снял три таких фильма, одного из которых хватило бы для того, чтобы высечь в граните имена двадцати других режиссеров – «Человек, который упал на Землю», «Представление» и «А теперь не смотри». Несмотря на семьдесят лет работы в киноиндустрии и Орден британской империи, он все это время был изгоем в кино – благодаря своему видению, которое всегда отличалось от того, что господствовало в мейнстриме.


Это проявлялось еще во время его работы художником по свету с Дэвидом Лином на «Лоуренсе Аравийском» и «Докторе Живаго» – и их разлад произошел из-за тяги Роуга к экспериментам (помимо Лина он работал оператором с Франсуа Трюффо, Ричардом Лестером, Джоном Шлезингером, Роджером Корманом и другими). Его дебют, психоделическая криминальная драма «Представление» с Миком Джаггером в главной роли был также недоступен для понимания в свое время. Руководителей Warner Bros во время предварительного показа фильма тошнило, а после выхода фильма критик из журнала Life назвал его самой бесполезной картиной, которую он посмотрел с тех пор, как занялся кинокритикой».

К фильмам Роуга приходилось привыкать, и они набирали свой статус по прошествии времени. Роуг уверяет, что совершенно не имел понятия, какой фильм он хочет снимать в качестве дебюта. Сценарий к его второму фильму «Обход» составлял изначально 14 страниц (обычно для полного метра требуется не менее 90 страниц текста), и Роуг ради успокоения руководителей студии наполнил его фразами вроде «Облака по форме напоминали синяки на девственной коже». Это сейчас его классический хоррор «А теперь не смотри» о потерявшей ребенка супружеской паре в результате опроса был признан лучшим британским фильмом в истории. А перед релизом Роуга не пригласили на показ люди из студии – опасались, что Дафна дю Морье, написавшая роман, легший в основу фильма, будет недовольна увиденным. Писательница позже написала Роугу письмо, полное комплиментов.

Будучи британским до мозга костей режиссером, Роуг снимал в самых экзотических уголках света – Венеция в «А теперь не смотри», Берлин в «Нетерпении чувств», Австралия в «Обходе», Нью-Мехико в «Человеке, который упал на Землю», и так далее. Дэвид Боуи, исполнивший роль инопланетянина в этой фантастической драме, поставил кадр с собой в образе на обложку столь же загадочного и неземного альбома Low.

Фильмы Роуга были такими же загадками – большинство из них обладали всеми качествами хитов, привлекающих внимание публики (рок-звезды в главных ролях, обилие сцен насилия и секса, сильные жанровые составляющие – фантастика, хоррор, детектив, триллер). На поверку же они сбивали аудиторию своей нелинейной хронологией – не имевший кинообразования Роуг никогда не придерживался трехактной структуры из сценарных учебников. На съемочной площадке Роуга никогда не звучал окрик «Снято!» (чем был крайне недоволен Арт Гарфанкел, еще один музыкант, снимавшийся у него) – Роуг не позволял себе и запрещал другим прерывать и ограничивать творческий процесс. «Фильмы – это не сценарии, – заявлял он. – Фильмы – это кино. Это не книги и не театр. Это совершенно иная дисциплина, существующая сама по себе. В этом и есть ее красота, что она не повторяется заново каждый раз, как в театре. Кино состоит из множества мелочей, и то, что в нем происходит, никогда не повторится».

Его книга, вышедшая 5 лет назад, так и называлась – «Мир постоянно меняется». Менялся и Роуг, снявший свой последний фильм «Гриб-дождевик» в 2007, но работавший над неким сценарием последние годы. Менялось и отношение публики к его фильмам – Роуг обзавелся влиятельными поклонниками, среди которых Дэнни Бойл, Кристофер Нолан, Стивен Содерберг, Бен Уитли, Пол Томас Андерсон и многие другие.

Не изменились только его фильмы, с удивительной легкостью перемахнувшие послевоенные ограничения сердитого реализма британского кино. Мик Джаггер, играющий в декаданс в ванной с обнаженными поклонницами. Дэвид Боуи в роли гуманоида, застывшего перед многочисленными телеэкранами, впитывающего информацию как губка. Дональд Сазерленд и Джули Кристи, при помощи революционного монтажа одновременно занимающиеся любовью и собирающиеся на прием. Эти образы едва уловимы и в то же время непреходящи, так как передают нам знания о жизни человека, который совершенно не претендует на обладание этим знанием, и, более того, превратил собственное незнание в великую, прочную добродетель.