Нил Теннант

Биография

– Да, мы много чего выпустили за 25 лет работы. Мы любим писать музыку и сочинять песни, только и всего. Этим живем и в общем получаем удовольствие от того, что делаем. Наверное, создается впечатление, что для нас это не такой уж труд, будто музыка нам дается с необычайной легкостью. Это не совсем так, что бы там ни говорили менеджеры на разных стадиях нашей карьеры. Не то что бы нам не нравилось зарабатывать деньги, но не они нами движут. Наша творческая амбиция состоит в том, чтобы делать поп-музыку, которая нас заводит. Я понимаю, что стиль, в котором мы работаем, кажется более незатейливым, чем он есть на самом деле. Но мы и не особо стараемся кого-то переубедить. Наша совместная работа с Крисом Лоу, вторым участником Pet Shop Boys, всегда приносила нам радость – вот главная причина, почему мы не останавливаемся.

В своей новой песне Love Etc, похоже, вы осуждаете культ знаменитостей?

– В Love Etc говорится о богатстве знаменитостей. Люди, у которых большие дома в Беверли-хиллз, – думаете, они действительно счастливы? Мир был помешан на деньгах, и посмотрите, к чему это привело. Мне кажется, мы затрагиваем ключевую тему эпохи глобального финансового кризиса. Политика и повседневная жизнь всегда были источником вдохновения для текстов Pet Shop Boys. Вы можете пробежаться по всем нашим песням и обнаружить в них историю западного общества за последние 25 лет. Opportunities комментировала тэтчеризм, Shopping была о приватизации национальной индустрии, а наша предыдущая пластинка Fundamental рассказывала об атмосфере страха, которую создал Буш-младший.

Вас не раздражает, что Pet Shop Boys довольно часто недооценивают?

– Иногда раздражает. Только люди, которые ничего о нас не знают, могут отмахнуться от Pet Shop Boys как от какой-то вульгарщины, кэмпа. Так считают только невежды. Что они имеют в виду, когда говорят «кэмп»? Наши выступления театральные, мы предпочитаем визуализировать наши песни, но это вовсе не пошло. Если побеседовать с теми, кому нравится Pet Shop Boys – с фанами или еще с кем-то, выяснится, что нас хорошо знают и понимают. Именно поэтому у группы все еще есть своя аудитория.

Пластинка Yes – это практически сборник суперхитов, любую из песен можно выпускать синглом. Вы так ее и задумывали?

– У нас и близко не было никакой концепции. Предыдущую пластинку мы хотели посвятить охваченному паранойей обществу, всей этой войне с терроризмом, двойными стандартами, но в этот раз мы просто сели и сочинили поп-песни, простые, но очень мощные энергетически. Прошло 25 лет, а энергия никуда не делась из нашей музыки. Мы не истязали себя концертными турами, как некоторые другие артисты, которые безостановочно колесили. Когда кто-то говорит: «О, мы записали этот альбом во время саундчека», для меня это уже тревожный звоночек. Конечно, ваш техник скажет: «Это по-настоящему, круто, мужик!». Но, скорее всего, это совсем не круто.

Вы озвучили «Броненосец Потемкин» и сейчас пишете музыку к балету. Как вы попали в эти проекты?

– Мы очень мобильные. Насчет «Броненосца Потемкина» нам позвонили из Института современного искусства. Они собирались показывать фильм на Трафальгарской площади, которую сделали пешеходной и отдали им на всю ночь. Мы проделали кучу работы и не получили за нее ни копейки, хотя отыграли уже девять шоу. Мы выступали с «Потемкиным» в невероятной корабельной верфи в Ньюкасле, мы играли в Восточной Германии в Дрездене, где фильм проецировался на огромное здание, что-то вроде панельной многоэтажки, – мы были в восторге. Ну, а балет нас попросил написать для него один наш знакомый танцор, его собираются ставить в театре Sadler’s Wells. И то, что задумывалось как одноактовый балет, превратилось в двухчасовое произведение для тридцати танцоров.