Алим Федоринский

Биография

В 1957 году окончил Тульчинский техникум культпросвещения. В 1965 году - актерский факультет КГИТИ имени И.К. Карпенко-Карого, и в 1980 году режиссерский факультет того же института.

С 1965 года — актер Киевской киностудии имени А.Довженко. Снимался в фильмах: «Туманность Андромеды» (1967); «Ребенок» (1968); «Сердце Бонивура» (1969); «Хлеб и соль» (1970); «Дерзость» (1971); «Будни уголовного розыска» (1973); «Тайна партизанской землянки» (1974); «Как закалялась сталь» (1975); «Аты-баты, шли солдаты...» (1976); «Овод» (1980); «Последний гейм» (1981); «Тайны святого Юра» (1982); «Украинская вендетта» (1990); и другие. Снялся в 35 фильмах.

Cорежиссер телевизионных художественных фильмов «Тройка» (1985), «Чехарда» (1987). Активно работает над дублированием фильмов.

Из интервью Екатерины Куцевой с Алимом Федоринским от 14 декабря 2003 года на сайте VIPERSON.RU: «Леонид Быков: «Будем жить!»»

Для украинского кинематографа 12 декабря особая дата: в этот день нашему земляку - народному артисту Украины, сценаристу, режиссеру Леониду Быкову исполнилось бы 75.

В канун 75-летия маэстро донецкий театр кино имени Шевченко пригласил на творческую встречу со зрителем одного «стариков» «поющей» эскадрильи известного украинского артиста Алима Федоринского, которые вспомнил своего командира Титаренко (роль Быкова в фильме), рассказал, как снимался фильм.

- Леонид Быков пригласил нас на съемку фильма в качестве "стариков" второй эскадрильи, когда мы работали актерами на киностудии имени Довженко. Это был 1973 год. Ребята, которые играли Кузнечика (Сергей Подгорный), Смуглянку (Сергей Иванов), Ромео (Рустам Сагдуллаев) и другие, пришли попозже.

- Как случилось, что именно вас Быков пригласил сниматься в этом фильме?

- Мы с Леонидом Федоровичем были в очень хороших отношениях, общались на "ты". Из всех "стариков" я чуть старше. Предложение сниматься не стало для меня неожиданностью, потому что о замыслах этого фильма узнал раньше. И, когда он дал мне прочесть сценарий, я тут же загорелся. "Я - Кузнечик?" - спросил с надеждой у Быкова, - "Нет", - сказал он. - "Ты уже "старенький" для Кузнечика" - "Тогда - Титаренко?" - не унимался я. Он опять: "Нет. Титаренко буду играть я. Макарыч выписан специально для Алексея Макаровича Смирнова, а вот для тебя есть роль баяниста эскадрильи Алябьева". Видя мое замешательство, продолжил: "Для меня эта роль очень важна, потому что во время оккупации, когда мы уехали в Барнаул, мы жили в семье Алябьевых. С Колей Алябьевым я делил полкровати. В благодарность за все его именем я назвал одного из членов "поющей" эскадрильи. Так что будешь играть Алябьева".

- Как вел себя Леонид Быков на съемочной площадке? Чувствовали ли вы его диктат во время съемок, без этого ведь не обойтись в режиссуре?

- О Леониде можно рассказывать очень много, во всех аспектах человеческих и режиссерских. Какой там диктат! Кто хотел увидеть примерную работу режиссера, который никогда не впадал в крайности, шли к Быкову. На его съемочной площадке никогда не было шума, окриков, ругани, ссор. Помню, когда под Черниговом снимали режим в 15 минут - между заходом солнца и приходом сумерек (в этом отрезке времени была запланирована какая-то сцена), а Ромео-Рустам куда-то побежал за арбузом. А ведь этого момента прождали целый день. По сути, съемочная смена пошла насмарку, а стоила она по советским временам три-четыре тысячи рублей.

- И что же Леонид Федорович?

- Он вынул свой "Беломор", нервно закурил, и - никому ни слова. Хотя ребята потом извинялись, но ничего изменить было нельзя. Быков через папиросу, через свое сердце все переносил. Никогда не ругался, не кричал. Лучше бы кричал, тогда бы здоровее было его сердце, и не было бы инфарктов... Он правильно сказал в свое время: "Если хотите иметь мозоли на руках, надо заканчивать техническое училище или вуз, хотите их иметь на сердце - идите в актеры и режиссеры". Кто без сердца работает, конечно, мозолей не будет, но и хорошего кино не выйдет, в этом я убежден. Он был очень тонким, деликатным человеком. Мы все любили Быкова, и он нас всех любил. Об этом рассказывает книга, которую я выпустил.

- Как вам удалось издать книгу в смутное и сложное послеперестроечное время, не имея на это средств?

- Когда у нас распалась киностудия, пошли кто куда. Я лет шесть работал в одной из фирм. Там был очень хороший директор Константин Лысый. Узнал, что есть такой материал и что он пролежал мертвым грузом лет 17 (собрала его директор музея имени А.Довженко Татьяна Матвеевна - фамилию не помню), поскольку нет денег на издание. Вот тогда он выделил 22 тысячи долларов, и мы выпустили книгу тиражом 15 тысяч экземпляров. Там помещены 50 воспоминаний известных людей о Быкове, замечательные фотографии. В свое время Быков говорил: "Будем жить!" Так мы и назвали книгу "Будем жить!". Это второе, что мы сделали в память о Быкове. А первое - на месте его гибели (40 км от Киева) поставили памятник. Большой камень с высеченной фотографией, где он по фильму говорит: "Макарыч, принимай парад!" И еще - лопасть от винта самолета, где написано: "Леонид Быков". На открытие памятника собралось тысяч десять народа. Прилетели два истребителя аэродрома "Чайка", на котором снимался этот фильм. Летчики делали виражи, пикировали. Они помнили командира эскадрильи Леонида Быкова.

- Алим Владимирович, в смерти Леонида Быкова есть какая-то тайна, недосказанность. И это предсмертное письмо... Что вы можете сказать об этом?

- Письмо это напечатано в книге. Оно было написано года за три до смерти Быкова и лежало в ящике. После гибели Леонида Федоровича его нашли а в ЦК его снова спрятали. Но один человек сделал ксерокопию, поэтому оно сохранилось. Я тоже был в некотором заблуждении, пока не стали устанавливать памятник и не повстречали свидетелей этой аварии. Это люди из милиции. По слухам, одни говорили, что у него остановилось сердце, другие - что это подстроили. Но мне кажется, что у такого человека не могло быть врага, желавшего ему смерти. А было так: ехал он из-под Чернобыля, (дело было еще до взрыва), где была его дача - финский деревянный домик. Ему позвонили и сказали, что разлилось Киевское море, и его участок с домом подтопило. Вот он и поехал туда. Когда возвращался обратно, спешил, а тут еще произошел сильный перепад атмосферного давления, пошел снег. Это было в апреле. Он шел на большой скорости. Обгоняя какой-то каток или технологическую машину, вышел на встречную полосу, а навстречу ему неслась машина. Он ударил по тормозам, и его занесло. Хотя работники ГАИ считают, что в этой ситуации ему надо было ударить по газам, тогда бы он мог обогнать маячащий впереди транспорт и можно было бы избежать лобового удара. Но он тормознул, и его занесло правым боком. При лобовом столкновении встречная машина на своем капоте пронесла его еще метров девять. Он скончался сразу.

- Из девяти членов "поющей" эскадрильи осталось только пять.

- До 91-го года мы виделись часто, потому что у нас был Дом кино, - говорит Алим Федоринский.- Была киностудия - наш общий дом, где мы могли собираться. Все это у нас отобрали в один день. Когда хоронили Кузнечика, я сказал: "Сереженька, это не только твои похороны, но и захоронение нас всех вместе и по отдельности". И перечислил всех, кто умер из второй эскадрильи без времени, не дожив до 50 лет. Закрыв киностудию им. Довженко, похороны сделали всем нам, всему украинскому киноискусству.