Александр Ханжонков

Биография

Александр Ханжонков – человек, который перевел кинематограф из балаганного аттракциона в сферу художественного искусства. И именно он открыл первый русский электротеатр, один из первых во всем мире, где показывали полнометражные фильмы, рисовали мультфильмы и использовали новаторские техники монтажа. Благодаря ему как пионеру кинолабораторий и появился отечественный кинопрокат. Имя Ханжонкова занесено во все энциклопедии Европы. Благодаря его огромному трудолюбию и таланту кинематограф дореволюционной России вышел на мировой уровень.

Родился будущий кинодеятель 8 августа 1877 года в селе Ханжоновка (ныне Донецкая область) в семье обнищавшего помещика, бывшего казачьего офицера. И самому Александру тоже предвещалась карьера военного – в 1896 году он окончил Новочеркасское казачье юнкерское училище и в звании подхорунжего был принят в 1-й Донской казачий полк, один из лучших на тот период. В двадцатилетнем возрасте Ханжонков стал офицером и участвовал в русско-японской войне.

Однако карьеру военного пришлось оставить: в ходе войны Ханжонков заболел хроническим полиартритом и в чине подъесаула был уволен в запас. Александру понравилась другая версия собственной судьбы – он просто «заболел» кинематографом. Дальнейшая его жизнь была определена после посещения «биографа» (так тогда назывались кинотеатры). В 1905 году ему удалось увидеть первые, немые, ленты – «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сиота» братьев Люмьер и кинокомедию «Муха». Как вспоминал сам А. Ханжонков, «после сеанса я вышел на улицу опьяненный. То, что я увидел, поразило меня, пленило, лишило равновесия». Тот случай раз и навсегда поселил в сердце отставного офицера страсть к кинематографу.

Все деньги, полученные после увольнения (а сумма была немалая – 5 тысяч рублей), Ханжонков решил вложить в киноиндустрию и отправился за покупкой проекционного аппарата в лавочку «Братьев Пате», располагавшуюся в Москве на ул. Тверской. В том же магазине будущий кинофабрикант познакомился с Эмилем Ошем, который впечатлил Ханжонкова перспективами кинобизнеса и предложил организовать торговый дом «Э. Ош и А. Ханжонков» для проката зарубежных кинолент на отечественных экранах. Условия были равными – оба вкладываются долями по 5 тыс. рублей.

Ош оказался авантюристом – денег у него попросту не было. Но это обнаружилось уже в поезде, который вез партнеров в Европу для закупки киноматериала. Из-за отсутствия средств пути в известные фирмы были закрыты. Не отчаявшись, Ханжонков заключил договор с начинающей фирмой «Урбан», где получил картины на свою долю и, более того, на такую же сумму в кредит. Около половины картин ему удалось продать, даже не возвращаясь в Россию. Оставшиеся ленты были легко сбыты в Москве. Однако прибыль составила всего 10%. Ош, забрав все средства, отправился в Америку для закупки новых западных фильмов. В это время Ханжонков затеял переписку со многими европейскими компаниями. Ему предлагали и хорошие условия, и личные встречи, но денег на поездки попросту не было. Лишь английская кампания «Гепфорт» спасла русского предпринимателя от неминуемого банкротства, прислав свои картины на условиях оплаты по мере сбыта. Фильм «Нил ночью» разошелся самым невероятным, по тем меркам, тиражом – около 100 копий.

Спустя некоторое время Ош вернулся из Америки, но привезенные им ленты были скучны, и никто из владельцев кинотеатров не хотел их покупать. Также он привез шесть проекционных аппаратов, но все они оказались попросту непригодны к использованию. Так и закончилось партнерство.

Ханжонков не сдался и, заняв денег у знакомых и получив кредиты, открыл свой торговый дом «Ханжонков и Ко» (кто эти компаньоны, история оставила в тайне) «с целью производства торговли кинематографическими лентами, волшебными фонарями, туманными картинами, различными машинами и приборами и другими товарами для фабрикации всех этих предметов» в доме Савинского подворья. Этот дом приглянулся и другим любителям киноиндустрии – там разместились еще четыре прокатные конторы.

Далее пришел успех – до лета 1907 года квартира переросла в полноценную контору, где был организован собственный кинозал, а также киноателье с павильоном для съемок. В подвале оборудовали кинолабораторию для монтажа и организации русскоязычных титров к зарубежным лентам (что давало неоспоримое преимущество перед конкурентами).

И Ханжонков приступил к производству собственных лент. Тогда экраны Москвы с огромным успехом показывали фильм Дранкова «Понизовая вольница». Ханжонков решил не отставать и выпустил картину «Драма в таборе подмосковных цыган», снятую с настоящими цыганами, в настоящем таборе. Но картина провалилась, в прокате прошла всего лишь три дня. Все упиралось в актеров: вживую артистичные цыгане боялись камеры и то и дело старались в нее смотреть. А среди настоящих актеров театра сниматься в кино тогда пока еще считалось низким и недостойным, почти позором.

Ханжонков не отчаялся и решил создать полноценный кинопавильон, но с этим возникла трудность – сам павильон планировался между Саввинским подворьем и домом архиерея, а архиерей был противником кино, хотя не видел ни одного фильма. После долгих и сложных уговоров архиерею показали так называемую детскую программу – ряд отечественных и зарубежных фильмов. Ханжонков писал: «Почтенный старец … был совершенно потрясен и все бормотал что-то непонятное. Когда сеанс был окончен, он со слезами на глазах воскликнул: « До чего Господь может умудрить человека!»

Итог ясен – павильон был полностью готов летом 1909 года. Но кинопроизводитель пошел дальше и арендовал участок в Сокольниках, где были сняты известные картины «Ермак – покоритель Сибири», «Боярин Орша», «Русалка» и др.

В 1910 году кинолаборатория переехала на участок в Крылатском, где были отсняты фильмы по русской литературной классике: «Пиковая дама», «Идиот». По количеству выпущенных картин студия Ханжонкова догнала лидера рынка французскую фирму «Братья Пате».

Лидеры занервничали и приступили к строительству новой кинофабрики – по последнему слову науки и техники, расположив ее возле Брестского вокзала. А. Ханжонков, отсняв некоторые сцены из картины «Оборона Севастополя» (прогремела на весь мир, вошла в историю из-за масштабов съемки, для которых привлекались части армии и корабли флота) и, стараясь не отставать от «Братьев Пате», построил еще более грандиозную кинолабораторию на ул. Житной, 29. Тут один лишь основной павильон занимал уже более 1700 кв. м., также был и вспомогательный. Имелись и собственные костюмерная, реквизиторская, лаборатория и даже научный отдел (для съемки документальных и обучающих фильмов).

Ханжонков сотрудничал с лучшими режиссерами того времени – в их числе Е. Бауэр, П. Чардынин, В. Гончаров, А. Уральский, А. Громов, В. Северин. В его фирме впервые в России начал снимать мультипликационные ленты художник-фотограф В. Старевич. Его поистине уникальные работы, такие как «Прекрасная Люканида», «Рождество обитателей леса», «Веселые сцены из жизни животных» и другие, снискали симпатию зрителей.

Особо следует сказать о беспрецедентном полнометражном историко-документальном фильме «Оборона Севастополя», о трагических и героических событиях крымской военной кампании 1854–1856 гг., снятый кинокомпанией Ханжонкова в 1911 году. Фильм был большими тиражами раскуплен практически всеми фирмами Европы. Ленту снимали по разрешению государя Николая II, премьерный показ состоялся в Ливадийском дворце. Картина произвела столь сильное впечатление на императора, что по окончании сеанса он подарил Ханжонкову бриллиантовый перстень со своей руки. В том же году Александр был удостоен ордена святого Станислава 2-й степени – «за исключительно полезные труды на поприще отечественной кинематографии».

С 1914 года ситуация поменялась: с началом войны границы России закрылись. Но при этом у отечественного производителя кино появилась перспектива полного охвата российского кинорынка, с которого ушли западные производители. Ханжонков в тот период выпустил популярные картины «Молчи, грусть, молчи», «Песнь торжествующей любви», «Жизнь за жизнь», «Наташа Ростова» и другие. Он открыл прогремевших потом на всю империю актеров – Веру Холодную, Ивана Мозжухина, Витольда Полонского и других. В классических кинопремьерах, снятых на его кинопроизводстве, снимались артисты театра К. Станиславского, который был поклонником деятельности Ханжонкова. В его фильмах снимался певец Ф. Шаляпин, а А. Вертинский, посетивший Ханжонкова в его ялтинском доме незадолго до революции, преклонив колено, спел ему свой любимый романс.

Но и конкуренция возросла – уже открылось множество кинофабрик, компаний по прокату кино, строились десятки кинопавильонов. Жесткая конкуренция требовала много сил и здоровья, а вот здоровье у Александра Алексеевича стало резко ухудшаться – после случайного провала под лед стали появляться боли в суставах, что привело к инвалидной коляске. Тогда бизнес в свои руки взяла жена кинофабриканта Антонина Николаевна. В 1915 году она сняла собственный фильм «Ошибка сердца», а в следующем вышла ее лента «Огненный дьявол».

Бауэр на студии Ханжонкова выпустил фильм «Вольная дорога», но лента провалилась в прокате и принесла убытки. Антонина Николаевна, в сотрудничестве с актрисой Верой Каралли полностью перемонтировав фильм и придав некоторым сценам политический, революционный оттенок, выпустила его с названием «Набат». Поразительно: фильм с успехом прошел по всей стране. Но студия Ханжонкова все же стала терять режиссеров и актеров – конкуренты умело переманивали их по одному.

Врачи рекомендовали Ханжонкову более теплый климат. Выбор пал на Ялту, куда киношник переехал в 1917 году. Здесь он снял фильмы «Звезда моря», «Сказка весеннего ветра», «Тайна южной ночи», «Море», «Великий Аспид» – всего 17 кинолент за три года.

Печальные события ждали его в 1919 года – после национализации кинематографа он потерял все, что по праву принадлежало ему. В следующем году он вместе с семьей бежал из Крыма. В эмиграции, в Австрии, его жена быстро умерла.

Его позвали в 1922 году, на волне короткой оттепели нэпа. Советской власти, во-первых, нужны были профессиональные навыки старорежимных спецов (своих ещё не было), а во-вторых, лояльность ключевых фигур дореволюционного истеблишмента могла пригодиться для пропаганды. В 1923 году Ханжонков приехал, женился во второй раз, на монтажнице Вере Поповой, и действительно поработал — директором одной из фабрик «Пролёткино», — но лишь девять месяцев. А в 1926 году прикованный к инвалидной коляске кинодеятель был арестован по сфабрикованному делу о казнокрадстве — надобность в спецах отпала. Его показательно приговорили к шести месяцам тюремного заключения, столь же показательно амнистировали в зале суда и лишили всех гражданских прав.

Ханжонковы покинули Москву и поселились в Ялте, где им выделили проходную комнату. Доведенный до крайней нужды, лишенец Ханжонков обратился с письмом к председателю кинофотоуправления СССР Борису Шумяцкому, в котором просил «помочь войти в рабочую семью советской кинематографии полноправным её членом» и пояснял, что в противном случае его семье грозит «смерть от недоедания».

Как ни странно, наверху отреагировали. В связи с 15-летием советского кино Ханжонков был реабилитирован и получил персональную пенсию в 350 рублей. Этот небольшой, но всё же доход позволил сесть за мемуары, в которых бывший киномагнат-капиталист изо всех сил старался не сболтнуть лишнего.

Прикованному к инвалидному креслу Ханжонкову нелегко было жить при фашистской оккупации, однако до Победы он дожил.

Скончался пионер русской кинематографии через несколько месяцев после окончания Великой Отечественной войны – 26 сентября 1945 года в Ялте, в возрасте 68 лет. Был похоронен на старом Ливадийском кладбище, но позже его прах перезахоронили в некрополе на Поликуровском холме, где покоится немало знаменитостей России.