Олег Гущин

Биография

В 1983 году окончил ГИТИС им. А.Луначарского.

В 1983-1984 годах - актер Рижского ТЮЗа;

В 1984-1991 годах - актер Свердловского ТЮЗа;

В 1991-1992 годах - актер студии "Москва" театра Романа Виктюка;

С 1992 года - актер Московского театра имени Гоголя.

Ведущий артист Московского драматического театра им. Н.В. Гоголя. Родился в Прибалтике, в Риге. В 1983 году закончил актерский факультет Государственного института театрального искусства им. А.В. Луначарского. Ученик выдающегося режиссера Анатолия Васильевича Эфроса.

После окончания института работал актером в театрах Риги и Екатеринбурга. С большим успехом исполнял главные роли в пьесах Олби, Чапека, Гоголя, Шукшина, Вампилова. Олег Гущин участвовал в театральных фестивалях в Дании, Швеции, Норвегии, Финляндии, снимался в кино, на телевидении.

В 1992 году артист был приглашен в труппу театра им. Н.В. Гоголя. Он дебютировал в пьесе В. Максимова "Там вдали... за бугром", где сыграл роль молодого эмигранта Варфоломея Ананасова, прообразом которого стал известный писатель и политический деятель Эдуард Лимонов.

Большой интерес зрителей и театральной общественности вызвало исполнение Олегом Гущиным главных ролей в пьесах Т. Уильямса "Костюм для летнего отеля" (Фрэнсис Скотт Фицджеральд) и "Знак батареи красного дьявола" (Кинг).

В США в спектакле по пьесе Ю.О'Нила "Долгий день уходит в ночь" с успехом сыграл роль Джейми. "Гущин - актер органичный, нервный, чуткий, темпераментный. Он не играл Джейми, он был им", - писала американская газета "Новое русское слово".

Он из тех актеров, которых мгновенно узнают. Сериалы эксплуатируют его фактуру, предлагая роли бандитов, несмотря на то, что на сцене ему поддается весь классический репертуар. Видимо, грандиозная роль в полнометражном кино еще только идет к нему, но Олег Гущин не скучает в ее ожидании. На досуге играет в хоккей, футбол, а «МК-Бульвару» назначил встречу на раннее утро, на набережной, где актер любит кататься на роликовых коньках.

— Олег, глядя на вас, кажется, что в юности вы были беспутным шалопаем и хулиганом, или я ошибаюсь?

— Все верно. Некая неуправляемость до сих пор во мне осталась. А в детстве меня даже из школы неоднократно выгоняли за неудовлетворительное поведение. То есть я был трудным подростком, как сейчас говорят. Например, носил длинные волосы, хипповал и принципиально не хотел стричься. Мне нравилось плыть против течения. Но притом что я был достаточно компанейским парнем, внутренне всегда ощущал себя одиноким. Это вам без всякого кокетства говорю. Меня все время преследовало ощущение, будто в своей семье я чужой и меня не понимают.

— Папа у вас русский, а мама латышка; говорят, выходцы из смешанных семей обладают какими-то особыми данными….

— Ну, не знаю, во мне русского как-то больше… А родился я на Балтике, на бывшем военном острове Болдарай, что располагается между Ригой и Юрмалой. Папа у меня там служил (как и отец Юрия Богатырева, мы ходили в одну школу), а мама из местных жительниц. У нас был огромный деревянный собственный дом, который потом смыло наводнение, и пришлось переселяться в квартиру, тоже на берегу моря, но это уже совсем другие ощущения… Мама у меня из большой семьи, где было десять детей, и поэтому меня окружало множество родственников. У нас сложились очень близкие отношения, даже существовала традиция совместных обедов, когда бабушка готовила борщи, пирожки со шпиком…

— Тем не менее с родителями у вас отсутствовало взаимопонимание?

— Да, папа, как главный инженер военного завода, постоянно ездил по командировкам. Он был очень обаятельным человеком, эдаким плейбоем, любящим погулять, съездить на охоту, сыграть на гитаре… Когда он пел, я смотрел на него, открыв рот. Он был, конечно, для меня кумиром, хотя моим воспитанием совсем не занимался и вообще жил какой-то отдельной жизнью. Но при всех своих достоинствах, на мой взгляд, не обладал сильным характером. Мама же, наоборот, — волевая. Она любила отца, мудро терпела все его похождения, но, работая бухгалтером, тоже была всегда занята, соответственно предоставляя мне свободу. Я частенько бродил один по побережью, о чем-то мечтал, жил в мире своих фантазий… Когда все мои ровесники уже начали встречаться с девчонками, я все еще был один... Наверстал упущенное уже после армии.

— Подождите, но до призыва вы же еще успели поработать слесарем-судоремонтником на заводе, а также радиомонтажником и электромонтером, и это значит, что в отличие от большинства актеров умеете работать руками…

— Совершенно верно. Я умею ремонтировать телефоны. Старого образца, разумеется, механические. Помню, когда меня вызывали клиенты на дом, я приходил к ним в элегантном длинном пальто, в шляпе, как у Челентано, и с трубой под мышкой. Я точно не подходил под привычный образ рабочего человека, поэтому далеко не все верили в мою профпригодность. Отчасти они были правы, потому как я хотел в будущем заниматься спортом. В семнадцать лет ведь я неплохо по тем временам зарабатывал, играя в футбол, но все равно в стране никаких реальных перспектив не было. А уже после армии не имело смысла возвращаться, к тому же я уже решил поступать в театральный.

— Это на вас в армии снизошло проведение?

— Да, я служил в роте разведки и недели за две до дембеля попал на гауптвахту, где, сидя в одиночестве, читал газету, в которой писали, что известный актер Олег Иванович Янковский награждается премией Ленинского комсомола, а кроме того, на другой странице была статья о том, как поступают в театральные вузы, где на одно место претендуют по двести пятьдесят человек. Помню, что меня эта информация раззадорила. И хотя я ни разу до этого не ходил в театр и не знал, где учат на актеров, все же решил попытать свои силы. Уж очень было любопытно, что это за люди такие необыкновенные, редкие счастливчики, которые попадают в волшебный киношный мир.

— На актерский факультет ГИТИСа вы поступили с первого раза?

— Нет. В первый год преподаватели раскритиковали мой «троишный» аттестат, где красовались лишь две «четверки» — по физкультуре и пению, и также сильный латышский акцент. Но на второй год я уже приехал подготовленным, назубок выучил материал, абсолютно мне не соответствующий, и был наконец зачислен на курс. Последним. И в дальнейшем не делал особенных успехов во время учебы, о чем мне неоднократно давали понять. Откровенно говоря, если бы знал всю подноготную этой профессии, сколько она принесет мне потерь и сколько потребует жертв, никогда бы ее не выбрал. Притом что она, несомненно, иногда приносит удовлетворение. Это чувство, когда ты владеешь залом, ни с чем не сравнимо…

— Не понимаю, как вас угораздило после Эфроса распределиться не в московский театр, а поехать работать сначала в рижский ТЮЗ, а затем в ТЮЗ Екатеринбурга?

— На втором курсе института я женился на девушке с режиссерского факультета, у нас родился ребенок, а чтобы содержать семью, требовались деньги и квартира. Столичные театры меня приглашали, но не давали жилплощадь, а в Риге у меня была квартира. Когда сын немного подрос, мы переехали в родной город жены — Екатеринбург, где Ира сразу же вышла на работу, потому как человек весьма деятельный. Она и сейчас там живет, создала собственную студию по кинопроизводству, вышла вторично замуж, и у нас с ней сохранились прекрасные отношения.

— А сын чем занимается?

— Арсению двадцать пять, и он увлечен кино. Закончил ВГИК, режиссерский факультет, и теперь снимает фильмы в Екатеринбурге. Жизнь нас разъединила. Я, оформив развод, уехал в Москву, когда почувствовал, что в Екатеринбурге мне стало душно и тесно. Ему тогда было всего шесть лет, и понятно, что мы отдалились друг от друга.

— Читала, что у вас в Екатеринбурге была веселая компания…

— Да, Леша Балабанов, Слава Бутусов, Дима Астрахан… Мы частенько собирались вместе в рок-клубе или на квартирах друг друга, великолепно проводили время, с чувством какой-то важности происходящего… Сегодня, конечно, мы все поменялись…

— В Москву вы вернулись в тридцать три года, чтобы опять все начинать с нуля, вас не тяготила данная ситуация?

— Ни в коем случае, наоборот, бодрила. Я спал, где придется, у приятелей, кое-как перебивался… Однажды кто-то дал прочитать книгу Лимонова «Это я, Эдичка». Мне очень захотелось это сыграть, а буквально через несколько дней я был приглашен художественным руководителем Театра им. Гоголя в труппу, и именно на эту роль. Так что в жизни возможны совпадения. В тот момент театр меня спас, дал чувство уверенности. Я стал играть в спектаклях, на которых были неизменные аншлаги. Причем предлагали ведущие роли, чего бы у меня не было, пойди я в центральные театры. Кроме того, благодаря театру семь лет назад я получил хорошую квартиру в престижном районе Москвы, городе, который уже давно и прочно полюбил. Комплекса провинциала у меня никогда не было. Правда, в отпуск я уезжаю в Юрмалу. Там другой воздух и атмосфера.

— Сегодня выходит большое количество громких блокбастеров, почему вас в них не видно?

— Надо приятельствовать с какими-то кланами, быть своим в этой компании, чтобы тебя приглашали. А я не тусовщик, к тому же многие нашумевшие блокбастеры мне совсем не по нраву.

— Вас не смущает, что работаете не в самом популярном театре столицы?

— Нет. Считаю, что актера нужно оценивать по яркости созданных им героев. Вот мы сделали «Театральный роман» по Булгакову, и народ валом повалил. Попасть невозможно на спектакль. Тем не менее сейчас я провоцирую некие события, чтобы опять кардинально поменять свою жизнь. Пока не буду вам о них говорить, но хочется посмотреть на себя под другим углом зрения, открыть новый потенциал, увидеть новые горизонты…

— Еще на одного ребенка решились бы?

— Почему бы и нет… Хотя скорее я бы стал дедушкой.

— Отчего вы не женились вторично?

— А зачем? Печать в паспорте, на мой взгляд, превращает фразу «хочу быть с тобой» в «должен быть с тобой», и это точно не идет на пользу любви. Может быть, я не готов к такого рода ответственности.

— Помните свою первую любовь?

— Это была одноклассница, которую я не замечал в детстве, а после армии влюбился. Она ответила взаимностью, но я не вызывал в ней ощущения надежности, которую каждая женщина ждет от мужчины. Я же жил в своих грезах, знал, что уеду в Москву, буду работать… Поэтому та история закончилась. И она далеко не единственная, с которой я расстался именно по причине моего сугубо индивидуального плавания по жизни. Но все же я нашел человека, с которым разговаривал на одном языке, хотя она и была американкой. Пять лет длился наш роман с Барбарой. Она была актрисой, моделью… Мы познакомились на съемках в Риге. По-русски она знала лишь три слова: «подушка», «варюшка» и «твою мать». Поэтому общались мы по-английски. Я несколько раз приезжал к ней в Нью-Йорк, на Манхеттэн, где она жила… У нас с ней была красивая история, наверное, еще во многом потому, что по большей части нас разделял океан и не было времени на выяснения отношений. Наша любовь сошла на нет, поскольку не имела продолжения: я не представлял себя в Америке, а ее не брали московские театры.

— Вам комфортно быть волком-одиночкой?

— Вполне. Не могу сказать, что я к этому стремился. Просто так сложились обстоятельства. Я был незащищенным мальчиком с открытой душой и много раз получал по фейсу за это. Поэтому был вынужден приобрести защиту, чтобы не обижали. Точнее сказать — ушел во внутреннюю эмиграцию. Понятно, что тяготы переносить вдвоем легче. Но лично мне не хочется перекладывать свои проблемы на плечи близкого человека, тем более если это женщина. Таким образом, я от себя оберегаю. Мне так удобнее.

— У вас натура влюбчивая?

— Раньше влюблялся чаще. Сейчас мне уже трудно влюбиться. Я стал гораздо серьезнее воспринимать это чувство. Так что свою любовь держу под контролем.

— Какие женщины вам нравятся?

— Больше всего меня возбуждает чувство юмора.

— Кто ваша нынешняя спутница, она человек публичный?

— У меня были романы с женщинами известными, но я, естественно, не буду называть их имена. Моя же подруга — бизнес-леди, ей немного за тридцать, и познакомились мы с ней полтора года назад.

— Вы мужчина хозяйственный?

— Я умею очень хорошо готовить, обожаю стоять у плиты, особенно когда жду гостей. Пускай блюд, которые я освоил, немного, но делаю их замечательно. А вот мыть посуду потом ненавижу. Органически. А в целом в бытовом отношении я довольно непритязателен.

— Напоследок спрошу, посещает ли иногда вас какая-нибудь навязчивая идея?

— Их у меня две. С одной стороны, мечтаю уехать куда-нибудь в Африку, в дикую природу, ко львам. Хочу пожить среди них, отдохнуть от цивилизации (улыбается). А с другой — с большой радостью стал бы губернатором своего родного острова Болдерая, будь он отдельной федеральной единицей. Занялся бы хозяйством и сделал бы из него конфетку.

Опубликовано в газете "МК-Бульвар" 24.10.2007