Ясудзиро Одзу

Биография

Родился в семье торговца удобрениями; родители расстались, когда мальчику было 9 лет. Воспитывался в провинции. В школьные годы любил смотреть голливудские фильмы, особенно с участием Чаплина, Ллойда и Инграма. Некоторое время работал учителем в школе.

Одзу пришёл в киноискусство в 1923 году, начинал как помощник оператора при режиссёре Тадамото Окубе на киностудии «Сётику». Окуба стал учителем Одзу, оказав заметное влияние на его творчество, особенно на комедии. В 1926 г., отслужив год в армии, Одзу вернулся на «Сётику» уже как ассистент режиссёра. Дебютировал в немом кино самурайской драмой «Меч покаяния» (1927). В 1936 году одним из последних японских кинорежиссёров начал использовать звук. Участвовал в японско-китайской и Второй мировой войнах, в 1945 г. шесть месяцев провёл в британском лагере для военнопленных.

После войны режиссёрский почерк Одзу претерпевает слом, он отходит от комедийных и криминальных сюжетов и вообще от драматизации событий в сторону изображения повседневного семейного быта, избегая прямого комментария, вытесняя многое в подтекст. Как пишет Дж. Розенбаум, действующие лица фильмов Одзу заняты, на первый взгляд, ничем не примечательными домашними занятиями, однако режиссёр фиксирует их с такой значительностью, как если бы то были религиозные обряды.

Ясудзиро Одзу вёл холостяцкий образ жизни в доме матери, иногда посещал дома терпимости, любил выпить с друзьями. Предпочитал работать с одними и теми же актёрами, такими как Тисю Рю и Сэцуко Хара. Умер в день своего 60-летия и похоронен в священном городе Камакура. На надгробье режиссёра начертан символ Му.

Характеристика творчества

Одзу черпал сюжеты своих фильмов из повседневной жизни японской семьи в эпоху послевоенной трансформации (вестернизации) традиционного общества. В отличие от А. П. Чехова и Джейн Остин, с которыми его иногда сравнивают, картина мира и способ её представления на экране у Одзу завязаны на специфической культурной традиции, восходящей к буддизму и синтоизму. Отношения между близкими людьми показаны с тонким психологизмом, без критических оценок и сентиментальности.

В послевоенные годы Одзу выработал уникальную режиссёрскую технику со следующими отличительными чертами:

Крайняя низкая точка съёмки, словно бы с точки зрения человека, который сидит на циновке, при практически полной неподвижности камеры. У зрителя создаётся впечатление, что он находится в одной комнате с персонажами.

Переходы между сценами решаются не традиционными наплывами и затемнениями, а за счёт демонстрации мест действия до и после появления в них действующих лиц. Музыка, если и звучит, то лишь во время этих переходов.

Лаконизм повествования приводит к тому, что из него выпускаются драматические события (свадебная церемония, приступ тяжёлой болезни), которые могли бы вызвать у зрителя всплеск эмоций.

С другим классиком японского кино, Кэндзи Мидзогути, Одзу сближает бесстрастная фиксация кинокамерой незначительных, на первый взгляд, происшествий, а также сведение к минимуму роли монтажа.

Признание

В 1954 году Одзу был избран председателем Ассоциации японских кинорежиссёров, в 1958 году награждён орденом «Мурасаки дзю хосе». За пределами Японии до 1970-х гг. был практически неизвестен. Местные киностудии старались не показывать фильмы «бога кино» за рубежом из опасений, что они не будут поняты, ибо запечатлевают «домашний» образ Японии, уклад повседневной жизни. На Западе известность к Одзу пришла посмертно, после публикации в 1972 г. монографии Пола Шредера.

К 1992 году международная репутация Одзу выросла до такой степени, что по результатам глобального опроса кинокритиков, проведённого британским изданием Sight & Sound, картина Одзу «Токийская повесть» 1953 года вошла в тройку величайших фильмов в истории кинематографа — наряду с «Гражданином Кейном» и «Правилами игры».

В 1985 году немецкий режиссёр Вим Вендерс снял фильм «Токио-га» о поисках японской столицы, какой она предстала ему в фильмах Ясудзиро Одзу. Ему же он посвятил (наряду с Тарковским и Трюффо) свой фильм «Небо над Берлином». Вендерс называет творчество японца «продолжительной истиной, которая длилась от первого до последнего кадра».