Роман Давыдов

Биография

Получил тех. образование. Рисунком и карикатурой занимался на курсах при журнале «Крокодил». С 1938 – на «Союзмультфильме», работал аниматором с реж. Л.А.Амальриком, В.И.Полковниковым, Д.Н.Бабиченко, В.Г.Сутеевым, О.П.Ходатаевой, И.П.Ивановым-Вано, В.С. и З.С.Брумберг, М.С.Пащенко, М.М.Цехановским, А.В.Ивановым, Л.К.Атамановым и др. С 1956 – режиссёр (до 1958 снимал кукольные фильмы, затем – рисованные). Работал с художниками А.В.Винокуровым, П.П.Репкиным, В.А.Никитиным, А.Е.Трусовым, В.И.Морозовым, Г.М.Козловым и другими. В кукольной мультипликации применял объемные фазованные детали кукол. Неоднократно преподавал на курсах обучения и повышения квалификации художников-мультипликаторов. Член АСИФА.

О РОМАНЕ ДАВЫДОВЕ

Романа всегда влекла стилистика и эксцентрика. Соединение несоединимого в единый стилизованный и схематизированный строй, единую оболочку - была его и сила и слабость.

Очень смешно он оформил свое жилье: - выкрасил ультрамарином паркет, а потолок сделал киноварно-красным. Ходить по синему полу его комнат было страшно неудобно. Глазомер не рассчитывал расстояние, пол казался дальше, и поэтому люди спотыкались, как на лестнице в темноте, когда кончаются ступеньки.

Он до самозабвения любил форму и равноусловность графики своих картин. Схематизацию и штриховые модули своих персонажей он приводил к сквозному единству утолщений и утоньшений. От этого - действие в его сценах и картинах приобретало ненастоящесть и безжизненность. Можно сказать, что из его «козлов» и «бобров» кровь не текла. А сухость и жесткость образов - не волновала.

От этой его особенности ему было трудно вписываться в общую «пластическую атмосферу» фильмов, где он работал одушевителем.

Стилизованное движение, стилизованная композиция, рационально построенная мизансцена, стилистическая «причесанность», изобразительное «упрямство» отличали его сцены от большинства сделанных другими.

Он великолепно знал лошадей. Лошадь была его «коньком». Его «троечные» проезды, лихие скачки богатырей, конные атаки, красивые, четкие, разобранные по планам и безупречные по рисунку и анатомии, были украшением любого фильма, в котором требовалось «одушевление» лошадей. Так же хорошо знал коней и Гриша Козлов. У них с Романом были просто соревнования за качество сцен. Но козловские галопы и рыси были менее схематизированы и более непредсказуемы, чем романовы. Той стройности и чеканности, которыми блистал Давыдов, у Козлова не было. Рисунки Козлова были свободнее, динамичнее и мягче («макароннее», как у нас говорили).

Был еще один постоянный «наедник» - Коля Федоров. Но тот часто не знал, что такое организованное, ритмизированное движение, стилизованная схема, подчиненная музыкальному мотору. Случайное, аморфное, но эффектное воздушное перемещение его «гривастых и тонконогих» было менее впечатлительно.

Роман легко справлялся и с бегом других животных. И, конечно, не только с бегом. Он прекрасно знал и конструкцию, и анатомию животных. Силуэты и позы животных в его компоновках никогда не выглядели случайными. Он рисовал шаржи на то или иное животное, с отбором самого характерного и единственно приметного. Но шаржи эти не носили комического характера, а были серьезными и суховатыми.

Он отважно брался за противоположные до ужаса сюжеты. Ему нравилось мучиться с разрешением стилистики и материала. Попробовал себя и в объемной анимации.

Он ранее других сделал сценку в фильме М. Пащенко «Когда зажигаются елки», создав «иллюзию параллакса» (сдвига планов). Это сейчас называется «тотальной анимацией», т.е. все поле экрана и действие на нем изобразительных элементов «фазовано».

Иногда он выглядел глуповато-наивным и по-телячьи добрым. Особенно, когда пьянел. Был мастак и на поделки. Ко всеобщему удивлению сшил себе нелепую - шариком - куртку из какой-то старой цигейковой шубы (тещиной, что ли), и ходил в ней зиму 45-46 г. Любил слово «техницки» (технически). В одном из фильмов своих «оснастил» этим словом умельца Фоку. Отпустил себе бороду. При его скошенном, безвольном подбородке - она ему очень шла. Особенно с трубкой, которую он с фасоном посасывал, что придавало ему солидности.

При заказе сцены очень подробно и точно оговаривал требования. Он был работоспособен и трудолюбив беззаветно.

Очень большую, почти дублирующую режиссерскую, роль сыграл в работе над «Песенкой радости», возобновленной в производстве. Мстислав Сергеевич Пашенко, режиссер и автор замысла этого фильма, был в очень скверном физическом состоянии и без активной помощи Романа и нас с Толей Сазоновым, вряд ли бы осилил этот довольно сложный фильм. Режиссерская экспликация и разработка сцен в Ледяном Замке Царицы Ночи, и основные сцены ее действий, как и типаж, и характер, были целиком делом рук Романа. И вообще, его вклад, в копилку достижений «Союзмультфильма» и успех режиссеров, у которых он работал, позорно низко оценен.