Борис Зайденберг

Биография

В 1950 году окончил актёрский факультет Ташкентского театрально-художественного института имени А.Н. Островского.

Актёр Магнитогорского драмтеатра имени А.С. Пушкина (до 1953), в 1953-1962 годах — актёр Брянского областного драмтеатра, в 1962-2000 годах — актёр Одесского русского драматического театра имени Андрея Иванова.

В кино — с 1965 года, первая роль — Емельянов в фильме «Гадюка» (1965).

Режиссёрские работы: около 30 спектаклей на сцене Русского драматического театра имени Андрея Иванова, Украинского музыкально-драматического театра имени В. Василько и оперной студии Одесской консерватории имени А. Неждановой.

Жена: актриса Альбина Скарга, дети - Юлия и Геннадий, тоже стали актерами.

Ушёл из жизни Борис Ильич 20 октября 2000 года в Одессе.

Из интервью Елены Колтуновой с Борисом Зайденбергом в журнале «PORTO-FRANCO», в 1999 году: «ПОГОВОРИМ О СТРАННОСТЯХ ПРОФЕССИИ».

- Во время режиссерской работы с актерами актер Зайденберг не мешает режиссеру Зайденбергу? Не наступает ли момент, когда вам хочется подменить актера, проиграть эпизод самому? Есть ведь и такая методика.

- Нет, это уже натаскивание. Я стараюсь объяснить логику действия, фразы, раскрыть сущность роли. У меня был удивительный случай: я ставил в украинском театре спектакль "Вечер". Репетировал сцену с Шиманской и Осташевским. Осташевский по пьесе лежал, а с ней я репетировал монолог. Работали уже два с половиной часа, но что-то не шло. И Шиманская нервничает, и Осташевский устал лежать... Но не получается. А разговор - о фашизме, о войне, о женской доле... Нужно быть убедительным, а не идет... И вдруг Шиманская начинает монолог снова, но так... У меня горло сдавило, слезы брызнули, стыдно, режиссер разревелся. Я думал, это я такой сентиментальный, но смотрю, Осташевский, который столько ждал своей сцены, приподнялся и тоже не выдержал, пустил слезу... И понимаете, это уже был не я, это уже была она, она сама нашла себя. Я испытывал такую радость от достигнутого! Такие моменты, они очень дороги в нашей работе.

- А Зайденберг-режиссер не затрудняет Зайденбергу - актеру работу с другими режиссерами? Тяжко приходится?

- Сложно, пока не притремся, не найдем взаимопонимания. Впрочем, и тогда, когда я не был режиссером, я был колючим и вредным в работе. Себя ломал, все вокруг ломал, пока не находил то, что наполнило бы роль смыслом.

- С кем из режиссеров вы любили работать?

- С Владимиром Бортко... С очень талантливым режиссером Всеволодом Михайловичем Энгелькроном.

- А с Борисом Зайденбергом?

- Это очень трудно. Просто не всегда возможно. Например, я так и не сыграл в нашем театре Сирано де Бержерака: сначала "Сирано" должен был ставить, Бортко, затем Стрижов, а когда оказалось что и ставить и играть нужно мне, я отказался, счел невозможным совмещать режиссуру с такой огромной ролью. Ролью ролей. Работа режиссера эмоционально-аналитическая. А актер - он сам тот инструмент, который должен звучать в руках режиссера... Поэтому "у себя" я сыграл не так уж много ролей.

- Какая работа вам дороже: актерская или режиссерская?

- Я не могу провести грань. Мне дорог театр.

- А кино? У вас почти 40 ролей в кино, первая - в "Гадюке"?

- Да, роль Емельянова. Моим крестным отцом в кино стал Виктор Ивченко. Мне очень понравился сценарий Григория Колтунова - он полон революционной романтики. Она меня увлекала с детства и сейчас увлекает. Не забывайте, что юность моя пришлась на военное и послевоенное романтичное и патриотичное время. "Гадюка" принесла мне широкую известность; у меня много киноролей, но я считаю, что не было такой роли, которая стала бы событием. Не сделал я в кино всего, на что способен, всего, чего бы хотел сделать.

- Но если говорить о театре, то для старшего поколения вы навсегда Человек со Звезды. А Евдокимов из "104 страниц про любовь", а Раевский, а потрясающая работа в "Федоре Иовановиче"? А ваш юбилейный спектакль? Как вы держали паузы, и как ваши паузы держали зал! Гамлет, Лир, Сирано!.. Все было блестяще, даже в этих крохотных отрывках чувствовалась индивидуальность, нестандартность трактовки. А то уважение и буквально поклонение вашему таланту, которое высказали в поздравлениях коллеги по искусству... Неужели вы не почувствовали удовлетворения?

- Самим собой я, к сожалению, не удовлетворен, считаю, что и в театре я не сделал всего того, что мог, к чему стремился, о чем мечтал... Например, не поставил, не сыграл Чехова: "Вишневый сад", "Дядю Ваню"... А вообще, надо сказать, семидесятилетие - дата невеселая.

- Тогда поговорим о более веселом. Вы часто хулиганили на сцене? Я помню какой-то спектакль на сельскую тему, зал был набит курортниками, какой-то, простите, жлоб из последних рядов во время вашего монолога несколько раз выкрикнул: "Громче!". Вы закончили монолог в тех красках, что были задуманы, а потом вышли на авансцену и последнюю фразу проговорили еще раз, громко и с провинциальным пафосом, а потом спросили: "Вот так вам слышно?"

- Этого случая я не помню, но всяко бывало. Случалось, и хулиганил. И казусы бывали... Как-то играю Меркуцио. Поединок с Тибальдом. Мне нужно произнести фразу: "О ранен, ранен я..." Стараюсь ее произнести не шаблонно- декларативно, а с таким горестным сожалением, подготавливающим фразу: "Проклятие на оба ваших дома". Так вот, отнимаю я руку от груди, смотрю на "кровь" на ней и произношу: "О ранен, ранен я". И тут из зала испуганно-сочувствующе: "КУДА-А?". Еле удержался, чтобы не ответить, "куда"...