Наталья Петрова

Биография

Родилась 23 августа 1970г. в Киеве.

В 1992г. окончила ВТУ им. Б.В. Щукина (мастерская Ю. Авшарова).

Ещё учась в училище, ярко дебютировала в кино (1991г.), сыграв главную роль в фильме Валерия Тодоровского "Любовь". Фильм был отмечен множеством наград, в том числе и Призом за лучшую женскую роль на Кинофестивале в Монпелье (Франция) в 1992 году.

С 1992 по 1993 год работала в театре "Ученая обезьяна". С 1998 года играла в московском театре "Игроки" на базе театра имени Н.В. Гоголя. В 1999 году номинировалась на премию "Чайка" за роль в спектакле "За закрытой дверью" по Ж.П. Сартру.

В 1999 году окончила Высшие курсы сценаристов и режиссёров (мастерская А. Митты – Высшая режиссура при Госкино). В качестве режиссёра дебютировала в 2001 году с фильмом "Дорога", так же выступив в качестве сценариста и исполнительницы главной роли.

Снялась также в фильмах «Нога», «Любовь на острие смерти», «Пока гром не грянет», «Короткое дыхание любви», «Волчица», «Черная вуаль». Стала лицом русского издания журнала Vogue. Ее вторая режиссерская работа – снятый по одноименному рассказу Чехова фильм «Пари» – вышла на экраны в ноябре.

Наталия Петрова – как перелетная птица. Сегодня она живет сразу на три страны – Россию, Францию и Англию. Большая удача – поймать ее в Москве, пока она вновь не улетела в чужие края…

В российский прокат вышел фильм Натальи Бронштейн «Пари», снятый по одноименному рассказу Чехова. Сюжет интригующий. Некоему человеку запрещено покидать пределы флигеля и общаться с миром. Причина заточения неожиданна: давным-давно он поспорил на пятнадцать миллионов, что продержится в одиночестве пятнадцать лет...

Весьма любопытно – таков был почти единогласный вердикт присутствующих на премьере. В полку режиссеров появилось новое женское лицо? Вот и нет. Лицо это не явилось, а, можно сказать, стояло у истоков «новой волны» женской российской режиссуры. Просто прежде мы ее знали под другим именем.

Раньше она была Наташей Петровой – сначала застенчивой девочкой, которая громко дебютировала в фильме Валерия Тодоровского «Любовь», затем востребованной молодой актрисой, вдруг решившей «завязать» с лицедейством и стать по другую сторону камеры. Потом была «Дорога» – ее режиссерский дебют, волшебным образом повлиявший не только на профессиональную, но и на женскую судьбу этой по общему мнению писаной красавицы. И теперь она – Наталья Бронштейн, жена богатого и влиятельного мужа (Александр Бронштейн – председатель совета директоров крупной компании), мама «почти» троих детей (младший – его будут звать Миша – должен появиться на свет в декабре), такая же красавица и все так же уверена в том, что мир спасет не красота, а доброта.

Игумену понравилось

– Наташа, чем вас так зацепил именно этот рассказ Антона Павловича? На первый взгляд, вполне тривиальный спор на деньги…

– По-моему, он очень актуален и сейчас, спустя сто двадцать лет после его написания. Смотрите, что происходит у Чехова. Два человека из-за каких-то дурацких принципов пускают свои жизни под откос. Они не готовы идти на компромиссы, не хотят уступать, да что там – вообще не хотят слышать друг друга. Разве сейчас этого нет? Для меня «Пари» – это рассказ о гордыне. И фильм об этом же – о бескомпромиссности и войне амбиций, – так, кстати, сказал игумен, которому я давала фильм посмотреть. Я боялась, что он скажет «что за ересь?», но ему фильм понравился.

Позвонил мне: «Наташенька, у тебя получился фильм о гордыне». Это было самой большой наградой для меня, поскольку я человек религиозный. Вообще, гордыня – вещь страшная, она жуть что делает с людьми. На мой взгляд, наша жизнь превращается в сплошные бои без правил. Мы пытаемся отодвинуть друг друга уже достаточно жестко. Уже даже не говорим «извините, подвиньтесь» – мы просто сбиваем человека с ног.

– Что делать? Расслабишься, будешь всем говорить «извините» – и тут же окажешься выброшенным на обочину жизни.

– Но это же ужасно! Сейчас все думают только о деньгах – они стали основной человеческой мотивацией. Выпускники школ – дети еще совсем – профессию выбирают не потому, что как раньше «с детства хотел быть врачом» или космонавтом, а чтобы была денежной. Врачами и учителями не хочет быть никто.

– А чем руководствовалась ваша дочь, когда выбирала профессию?

– В первую очередь, чтобы было интересно. Полина учится в Лондоне на политолога, и мне кажется, ей это очень нравится.

Зачем дочке домработница

– Ужасно, конечно, что люди в учителя идти не хотят, но я их могу понять. Например, мы с вами сидим в приятном месте (в одном из «рублевских» кафе), беседуем о высоком. В меню нам предлагают овощной салат за 700 рублей – интересно, кстати, на каких золотых приисках выращивают для него помидоры? Может, те самые дети, о которых вы говорили, хотят ходить по таким вот замечательным местам и кушать салаты? Кто-то из них, наверное, тоже хочет учиться в Лондонеили в будущем отправить туда своих детей.

– Когда занимаешься нелюбимым делом, и Лондон, и большие деньги как-то теряют свою привлекательность. Да, сейчас, благодаря своему мужу я могу позволить отправить дочь учиться в Лондон. Но это вовсе не значит, что она как сыр в масле катается. «Луи Виттонами» я ее не задариваю, в отличие от некоторых родителей, которые своим детям, которые едва научились ходить, покупают сумки Hermes, – я, кстати, сама только недавно узнала, что такие бывают! По-моему, это безумие.

Полина, у меня, конечно, не бедствует и не ходит голодная, но на карманные расходы я ей даю очень скромную сумму, за что меня муж, кстати, постоянно ругает. Как-то дочь мне сказала, что хочет завести домработницу. «Детка моя, – ответила я ей на это. – А представь, у тебя семья, мужу рубашку надо погладить, а домработница заболела. И что ты будешь делать?» Давай-ка учись стирать и гладить. Я рада, что Полина отнеслась к моим словам с пониманием, – сейчас, в свои девятнадцать лет, она все умеет делать сама – и обед приготовить, и рубашку погладить. Конечно, детей всегда хочется баловать – тем более, я вообще-то человек нежадный. Но стараюсь держать себя в руках.

Что касается салата – это чисто российская специфика. Мы же с вами на Рублевке – здесь все по спецценам. Люди думают, если человек богат – он, видимо, полный идиот и заплатит любые деньги даже за булку хлеба. Не так давно мы с мужем покупали посуду для своего самолета, и нам тоже подбирали самые «выгодные» варианты – какие-то комплекты по пятьдесят, по восемьдесят тысяч… Я сказала Саше – давай я поеду и куплю посуду в Ikea. Так и сделала. Посуда, кстати, оказалась точно такой же, как нам предлагали. Хотя я прекрасно понимаю значение денег в жизни любого человека – без них тяжело, я знаю не понаслышке. До того, как выйти замуж, я одна воспитывала ребенка, мне знакомы и отсутствие горячей воды, и ребенок на съемках в рюкзаке, и безденежье. Да, мне повезло – я встретила своего мужа и искренне благодарна ему за то, что он избавил меня от многих проблем.

– А от проблемы поиска денег на «Пари» муж тоже вас избавил?

– Хотел, но я отказалась. Мне кажется, это неприлично.

– Почему? Ведь когда вы снимали «Дорогу», вы вроде взялиу него деньги.

– Там была совсем другая ситуация. Во-первых, тогда еще Александр Михайлович не был моим мужем. Во-вторых, положение было критическим – деньги закончились, доснять оставалось совсем чутьчуть, нужно было еще десять тысяч долларов. Я – в жуткой панике, где взять – не знаю. Сижу, реву. И тут Гоша Куценко говорит: «Успокойся, я сейчас позвоню кому-нибудь из знакомых, и найдем мы в конце концов эту десятку». Саша как раз был тем человеком, который согласился эти деньги дать.

Но на «Пари» я хотела найти деньги сама, и мне это, к счастью, удалось. Денег к тому же нужно было не так много – все-таки фильм малобюджетный. И, не стану скрывать, моя нынешняя фамилия заметно облегчила их поиски.

Как я не узнала мужа

– Наташа, а что неприличного в том, что любимый муж дает деньги любимой жене, если он может себе это позволить? Зачем тратить время и нервы на поиск инвестора – тем более для человека с вашим, насколько я могу судить, довольно ранимым характером. А главное – никто не оценит вашей «приличности», все равно будут говорить: ну, понятно, откуда там деньги!

– Наверное, вы правы. Особенно по поводу того, что будут говорить. Теоретически я с вами согласна. Но мне важно было сделать этот фильм самостоятельно.

К тому же у меня всегда лучше получается работать с некими «ограничителями» – понимая, что выше бюджета не прыгнешь, начинаешь выкручиваться, что-то придумывать. А когда знаешь, что многое можешь себе позволить, как правило, ничего не придумывается.

Я вообще, когда работаю, вокруг ничего не вижу и не слышу.Один раз доснималась до того, что не узнала собственного мужа. Саша приехал на съемки – мы на Николиной Горе арендовали недостроенный дом, там все происходило – было четыре утра. Он поздоровался со мной, а я даже его не заметила – в очередной раз бежала от актера к монитору. Прошло, наверное, минут двадцать, и мне второй режиссер говорит: «Наташ, а муж твой что, уехал уже?» – «А он что, приезжал?» В общем, мне пришлось ехать домой – хотя мы жили в экспедиции – просить прощения, а потом мчаться обратно.

– Экспедиция на Николину Гору – звучит, конечно, интригующе.

– Зря иронизируете, условия там были совсем не «рублевские». Мы жили в санатории, в однокомнатных номерах – стены выкрашены масляной краской, а по комнатам бегали тараканы.

– Поражаюсь, на какие жертвы способны люди ради искусства.Оно того стоит?

– Если вы имеете в виду финансовую сторону, то, разумеется, нет. Мой фильм некоммерческий. Но я режиссер, и я буду продолжать это делать.

– А вы готовы к тому, что зрители или, скажем, критики, не оценят ваших усилий и разнесут картину в пух и прах?

– Нет, не готова – мне, конечно, будет больно. И я наверняка буду плакать. Но кино снимать все равно не перестану.

«Газета «Вечерняя Москва»