Наталья Наумова

Биография

Наумова Наталья Владимировна родилась 1 марта 1974 года в семье режиссера Владимира Наумова и актрисы Натальи Белохвостиковой.

Окончила актерский факультет ВГИКа (мастерская Армена Джигарханяна и Альберта Филозова) и Институт повышения квалификации при Министерстве культуры РФ (мастерская Аллы Суриковой и Александра Муратова).

Первый фильм, в котором снималась Наташа, - "Тегеран-43". Там она сыграла девочку Мари. В киноленте "Белый праздник" (1994) по сценарию великого итальянского сценариста Тонино Гуэрры партнерами были Иннокентий Смоктуновский и Армен Джигарханян. Фильм получил приз "Амаркорд" в Италии, а сама Наталия Наумова за роль Лены была удостоена приза имени Веры Холодной в номинации "Лучшая женская роль". Среди последних актерских работ - съемки в фильме "Мадонна на асфальте".

Отрывки из интервью московской жилищной газете « Квартирный ряд» от 7 февраля 2008 г.:

Наталья Наумова: «От меня до родителей – три минуты по ночному городу»

Актриса и молодой кинорежиссер Наталья Наумова родилась в знаменитой кинематографической семье. А на съемочную площадку впервые вышла в пять лет вместе с мамой в картине своего отца «Тегеран-43».

– О таком доме, как тот, в котором я выросла, можно только мечтать – это постоянное ощущение тепла, уюта, защищенности и тыла. Для кого-то мои родители всегда оставались большими артистами, а для меня они были просто папой и мамой. Сейчас живу отдельно от них, но мой дом по-прежнему – это мои родные плюс мой любимый мужчина. А еще в самый близкий круг входят кот Илья и конь Кирилл, который снимался у меня в картине «Год Лошади, созвездие Скорпиона». Они теперь тоже члены семьи.

Наталья, согласитесь, что женщина иногда интуитивно выбирает в спутники жизни мужчину, похожего на ее отца. Ваш папа недавно отметил 80-летний юбилей, его поздравляла вся кинематографическая Россия, он – большой режиссер, легендарная личность. А каким его знаете вы?

– Это человек, с которым невозможно соскучиться. Он постоянно фонтанирует идеями, причем так было всегда, сколько себя помню. Папа совершенно не умеет отдыхать. Стопроцентная жизнь для него – это кино. Оно присутствует повсюду – и в его поездках, и на работе, и дома.

Папа потрясающе рисует. Он часто дома пишет картины. Они висят у нас на стенах, очень нравятся и нам с мамой, и нашим друзьям. Это тоже большой пласт его жизни. Думаю, он мог бы стать известным художником, если бы не любовь к кинематографу.

Вам не передалась отцовская тяга к кисти и мольберту?

– В школьные годы неплохо рисовала, но потом забросила, за что папа меня постоянно ругал. Думаю, когда-нибудь для души вернусь к этому занятию.

Про вашу семью рассказывают, что она очень дружна и даже на светских раутах старается появляться в полном составе. Интересно, а ссоры у вас, творческих людей, бывают?

– Конечно, ведь мы все очень разные. Папа – натура эмоциональная, взрывная. Мама, напротив, человек мягкий. В семье случается всякое, тем более что мы с мамой много снимались в фильмах отца. А когда люди делают что-то вместе, неизбежно возникают споры, иногда доходящие до ссор.

Вы тоже режиссер, и, насколько знаю, Владимир Наумович Наумов был продюсером вашей первой картины. Он не «мешал» вашему самовыражению?

– Когда стала снимать свой первый фильм «Год Лошади, созвездие Скорпиона», поставила отцу условие: он ни разу не должен появиться на съемочной площадке. Настаивала на этом, потому что если бы отец пришел и стал давать свои профессиональные советы, то его авторитет меня полностью задавил бы. Но такие условия рождают большую ответственность: подсознательно боялась подвести, боялась, что вдруг отцу придется краснеть за полученный мною конечный результат...

Что дарите друг другу на праздники?

– Папа каждому члену семьи что-нибудь рисует и дарит свои картины. Они у меня все до единой сохранились. Всегда ждем и гадаем, что же будет нарисовано на этот раз.

Кто бывает у вас в гостях?

– Обычно собираются самые близкие друзья. Александр Александрович Алов частенько заходил пообщаться (он умер в 1983 году). Сейчас нередко заходит Армен Джигарханян, с которым папа и мама дружат многие годы. Мое первое образование – вгиковское, актерский факультет. Я заканчивала как раз в мастерской у Армена Борисовича Джигарханяна и Альберта Леонидовича Филозова. А дальше уже училась на режиссерском у Аллы Ильиничны Суриковой.

Вам преподавали такие «киты» кинематографа, что просто завидно становится! Чему они вас научили?

– Чем дольше живу, чем больше наблюдаю за окружающими людьми, тем глубже убеждаюсь: научить кого-либо чему-то в творческом плане почти невозможно. Можно лишь погрузить человека в творческую атмосферу, которая напитает его и, возможно, даст толчок для его собственного развития и самовыражения. Человеку можно показать те актерские высоты, к которым он, возможно, будет тянуться всю жизнь. Потому что если ты работал на площадке рядом с гением, то в тебе навсегда сохранится ощущение некоей профессиональной планки.

Я, например, снималась в картине «Белый праздник», где сыграл свою последнюю роль Иннокентий Михайлович Смоктуновский. Он играл моего отца, а я – его дочь. Мне посчастливилось работать с таким партнером! И я отлично видела, как потрясающий, всеми признанный великий Мастер все равно каждый раз волновался перед командой «мотор». Этим он, творец, делающий шаг в неизвестность, отличается от ремесленника, знающего «формулу успеха».

Иннокентий Михайлович на съемках нашей картины заболел. Его увезли в реанимацию. Но уже на следующий день он звонил из больницы и говорил, что придумал, как снимать следующую сцену. Вот это отношение к профессии мне тоже преподали мои замечательные учителя. Никто, ясное дело, специальных лекций на эту тему не читал, но уроки запомнились: если что-либо делаешь, то должен отдаваться работе до конца.

Вообще, если ты способен «впитывать», то самой большой школой оказывается возможность находиться рядом с Мастером.

Наташа, а вы с детства хотели стать актрисой или были еще какие-то мечты?

– Мне процесс сразу понравился. К тому же доставляло удовольствие находиться рядом с родителями. Сложностей профессии в детстве, понятно, не ощущала. Но уже в тринадцать лет (была такая картина «Берег») смутно почувствовала, что не так все просто. Моя героиня в фильме бежит по огромному склону и кричит герою: «Вадька, не умирай!» Вот когда я целую смену пробегала в гору и с горы, у меня уже заплетались ноги, падала от усталости, стало ясно: кино – не игрушки.

А когда на озвучении от меня шесть часов требовали, чтобы раздавался не писк «не умирай!», а кричало бы все мое нутро (а я по молодости лет про «нутро» ничего не знала), тут поняла, что актерская профессия – тяжкий труд.

Вы с мамой во многих фильмах снимались вместе. Что она представляет собой как партнерша?

– Мы с мамой по жизни – подруги. Когда она снималась у меня в «Годе Лошади, созвездии Скорпиона» – это было такое проникновение, такое понимание друг друга в творческом плане! Моя картина – история дружбы и любви человека к животному, которое он приручил. Мама играет состарившуюся цирковую дрессировщицу, а ее лошадь (тоже состарившуюся) хотят продать на сырокопченую колбасу бандитам... Героиня, разумеется, делает все, чтобы защитить любимицу от этой незавидной участи.

Наташа, вы сейчас живете вместе с родителями?

– Нет, живу на Дорогомиловке, а мама с папой – на Большой Грузинской. Почти рядом. Всего три минуты, если по пустому ночному городу...

Никогда! Папа все проектировал в квартире сам. Так как он рисует, то мы и «пляшем» от него. Вообще, мне кажется, что как человек, который всю жизнь работал в кино, имел дело с декорациями, различными интерьерами, эпохами, стилями, отец может придумать и спроектировать все что угодно. Главное, чтобы потом нашлись умельцы, способные это воплотить.

На стенах квартиры на Большой Грузинской висят папины картины. У меня есть его любимые работы. Например, портрет мамы, где она необыкновенная красавица. Меня, к слову, отец ни разу не рисовал. Вот все жду, жду...

Что вам необходимо, чтобы ощущать себя в доме комфортно?

– Чтобы рядом были близкие – это самое важное и главное. Я из тех людей, которые вообще не могут жить в состоянии конфликта. Способна жить и двигаться вперед, только находясь в ауре любви.

Где живет лошадиный «член семьи»?

– На ипподроме, домой, к сожалению, его взять нельзя... Когда мы начали его снимать – не то, что кататься, подходить к нему боялись. А сейчас смело и дружно с ним общаемся. Верховой ездой занимаюсь изредка, но к любимому коню всей семьей ездим минимум раз в десять дней – это обязательно. Он чувствует, что мы рядом с ним.

Ну а кот как появился?

– Этого красавца-перса кто-то бросил на даче, и он, еле держась на ногах от голода, пришел на участок к нашей бабушке. Котофей тогда был не «в форме» – огромный, страшный и очень грязный. Кроме того, у него была пулька во лбу – видимо, злые мальчишки постарались. Мы до той поры к кошкам большой симпатии не питали. Но тут бабушка прониклась жалостью – решила подлечить и пристроить в хорошие руки моей подруги, которая держит приют для бездомных животных. А когда бабушка попала в больницу, нам пришлось взять приблудного перса к себе.

Основное неприятие нового члена семьи было у папы, который в первый вечер смотрел на него враждебно. Поэтому наутро ушам своим не поверила, услышав монолог: «Ой, ты мой миленький! Ой, ты мой хороший! Ну какое же ты солнышко». Папа сидел на диване, кот лежал у него на коленях и мурлыкал. Естественно, кота уже никому не пытались отдать.

Как иронизирует один из ваших учителей Алла Ильинична Сурикова, «ежиссуря – это суевый тьюд». Считается, будто женщина не слишком подходит для режиссерской профессии, в которой требуется, во-первых, характер, во-вторых, характер и, в-третьих – тоже характер. Как вы при вашей мягкости и женственности справляетесь?

– Всего можно добиваться по-разному. Характер, конечно, должен быть. Но мне кажется, главное то, что вокруг режиссера должны аккумулироваться люди, которые так же, как и он, будут работать на конечный результат. То есть, как говорит все та же Алла Сурикова, – «чокнутые»...

Полное интервью