Татьяна Кравченко

Биография

Ох как мне было не скучно

— ВСЕ ваши героини в большинстве своем такие азартные…

— Да уж! Я тут читаю в одном сценарии: «Люба бежит, своим могучим телом рассекая…» Я говорю: «Елки-палки! Ну хорошо — могучее тело, но это же не значит, что могучесть присутствует и в духе!» Сильные и могучие духом, они, как правило, маленькие. Как говорит моя дочь: «Маленькие блондинки». Именно они каким-то образом добиваются своих целей — положения, денег, внимания к себе, роскоши. А вот крупные женщины наоборот: на жизненном пути ведут себя потише, поспокойнее.

— Вы — спокойный человек?

— Ну… бываю всякой. Стараюсь, конечно, найти гармонию, потому что ничего хорошего вспыльчивость не приносит. И, естественно, больше всего «получают» твои близкие. Ты расстраиваешь этим свою нервную систему, выглядишь не очень достойно и понимаешь это. Наорешь, накричишь, кажется, что тебя никто не слышит. В первую очередь попадает дочери — скандал, слезы… И ни к чему это не приводит. Я вообще считаю, что воспитывать детей невозможно. Можно только ожидать, что в ребенке присутствует генетическая память от тебя и твоего мужа. Естественно, в раннем возрасте ты пытаешься что-то внушить своему ребенку. Но, как правило, он сразу рождается совершенно особенной личностью. И вот эта Личность идет по жизни, и можно только молиться, чтобы она не оступилась, и пытаться плечо подставить в нужный момент. Сейчас это особенно сложно — все эти молодежные компании, безделье… Время очень сильно поменялось. Наверное, так и должно быть, но… иногда страшно. Мы с дочерью живем вдвоем. Не дай бог, со мной что-нибудь случится, что будет с ней? Ну да что накликивать?..

— А вообще нервотрепки у вас много?

— С дочкой, конечно, больше, чем в профессии, потому что она никак не может понять, чего хочет, и сама из-за этого переживает. Вот она что-то делает, что-то читает, но я вижу, что ей жутко скучно. Ох как мне не было скучно в ее возрасте! Уж так было не скучно! Было все что угодно, только не скука! Всегда было стремление к какой-то цели, слезы, радость, влюбленность… А у них сейчас, я смотрю, даже с любовью как-то не очень… Ну а что касается профессии, театра, то здесь, конечно, у меня уже есть какие-то, грубо говоря, наработанные вещи, органика. И если плюс к этому попадается хороший материал и хороший режиссер, а еще и хорошие партнеры и все получается как надо, то это уже никакой нервотрепки, а просто одна сплошная радость! Надо только с опытом, который приходит, не «залакироваться», не утратить нюансов, которые очень важны. Наша профессия — она глубокая, интересная, до конца ее никогда в жизни не поймешь. Потому как, что ни роль, что ни автор, что ни режиссер, каждый раз все по новой. А сейчас еще все делается быстро, особенно антреприза. И в сериалах работаешь по 12 часов подряд, на 3 камеры сразу, это такая нагрузка!

— Вы занимаетесь спортом, чтобы поддержать форму?

— Пытаюсь поддержать себя. В баню хожу. У нас в «Ленкоме» хорошая баня. В обычную не пойдешь, потому что там начинают тебя разглядывать, смотреть, где чего висит, какие складки, морщины, а здесь все свои. Раз в неделю обязательно парюсь, мне это очень помогает жить. А спорт… Внизу, в моем доме, есть зальчик на 5 тренажеров. Я нет-нет да и хожу туда на полчасика. Хотя дома у меня стоит велотренажер, но на нем просто вещи висят — вешалка моя. Мне еще Таня Васильева сказала: «Нет, ты дома не будешь заниматься. Я столько напокупала дорогих тренажеров — все пораздарила, чтоб не стояли без дела. А вот если встаю, еду в метро, приезжаю в клуб — вот там занимаюсь». И она права. Раньше я ездила плавать в бассейн «Чайка». Сейчас — лишь периодически, хотя совсем стараюсь не бросать это. И, конечно, самый главный «спорт» — это не жрать, как с цепи сорвался, и не пить. Но это сложно. Нет-нет, а напьешься, накушаешься. А нужна сдержанность. И, конечно, надо научиться немножко любить себя. Познать и полюбить. Потому что иногда, в силу каких-то причин, теряешь к себе интерес. А потом приходится восстанавливаться.

— А есть у вас свои методы борьбы с депрессией, со стрессом?

— Есть, конечно, как у каждого человека. Раньше мне очень помогало, когда я в таком состоянии уезжала куда-нибудь в лес. Сейчас это действует меньше. Ну и, разумеется, алкоголь. Выпьешь — и не страшно. Правда, стараешься не измучить организм этим зельем. Надо, чтоб был благородный напиток какой-нибудь. Потом посидеть, посмотреть кино хорошее, почитать книгу — хорошего автора, но не очень толстую. Потому что бросать ее на середине нельзя, а чтобы надолго в нее погрузиться и отключиться, не хватает времени и состояния. Слишком много дел. Вот сейчас у меня идет ремонт в квартире…

— «Ремонт равен двум пожарам»?

— Вот-вот! Именно! Хватило бы сил его закончить, а потом надо будет решать что-то с дочерью, с Аней — куда ей поступать. И дай бог, чтобы меня брали сниматься и я могла оплатить ее какие-то увлечения, интересы. Вот что меня больше всего волнует. А она как-то быстро во всем разочаровывается, еще не нашла свое. В артистки идти не хочет. Ну и то хлеб — хоть знает точно, что этого не хочет!

— Вы не жалели, что выбрали эту профессию?

— Я — нет! Хотя лет в 40 случился момент, когда вдруг подумала, что лучше бы стала доктором, это было бы полезней. Тогда я поняла, что те роли, которые хочу играть, мне никогда не дадут. А как сказала Мерил Стрип: «Очень тяжело сидеть и смотреть, как твои роли играют другие». Понимаешь, что полностью зависишь от Господина Случая, от Судьбы, от режиссера, который тебя видит так, а не иначе. Я вдруг поняла, что буду играть то, что мне дадут… И буду играть! Помню, страшное было отчаяние. А менять что-то было поздно. Но сейчас знаю, что не так уж далеко до пенсии. И пусть мне дают любые роли, я буду их играть с удовольствием. Хотя не могу сказать, что чего-то жду теперь и за что-то борюсь. Но при этом ни о чем не жалею! Люди на улице, когда видят меня, улыбаются. И я сама тоже улыбаюсь им, мне очень приятно. Я понимаю, что они знают, что я — актриса, но, за редким исключением, не вспомнят моего имени. Но это меня совершенно не волнует. Наоборот: когда меня начинают хвалить — я убегаю! Главное — чтобы была работа. И здоровье. А то иногда вдруг прихватывает желудок или нервы — так плохо! Думаешь: «Ой! Только бы не свалиться!» Потому что я хочу еще хоть немножечко хорошо пожить и, может быть, помочь дочери. Жизнь для себя будет для меня состоять в том, чтобы жить для своей дочери. Чтобы пытаться ее… не совсем баловать, но чуть-чуть и побаловать, конечно. «Балуйте детей — неизвестно, что их дальше ждет!» И мечтать о каких-то ее удачах в этой жизни, помогать в неудачах. Вот так, наверное…