Виталий Кищенко

Биография

В 1985 году окончил Красноярский институт искусств. Работал в Красноярском Театре Юного Зрителя. С 1989 года - актер Тильзит-Театра Евгения Марчелли.

Театральные работы: Астров – «Дядя Ваня», Вершинин – «Три сестры» А. Чехова, Ракитин – «Зной» по И. Тургеневу, Арбенин – «Маскарад» М. Лермонтова, Макс – «Бой бабочек» Г. Зудермана, Отелло – «Отелло», Бенволио – «Ромео и Джульетта», Лизандр – «Сон в летнюю ночь» У. Шекспира, Платонов – «Безотцовщина» А. Чехова, Студент – «Соната призраков» А. Стриндберга, Коляй Коляич – «Татарин маленький» А. Пояркова.

Виталий Кищенко снялся в фильмах: «Литовский транзит», «Отрыв», «Домовой», «Мишень», «Чудо», «Изгнание» и «Каменная башка», «Башня» и другие.

Интервью Виталия Кищенко в газете «Комсомольская правда» от 22 мая 2008 года: «В «Изгнание» Звягинцева меня не брали год!»»

Наша область уже несколько лет «поставляет» на российский киноэкран своих актеров. Сестры Татьяна и Ольга Арнтгольц, Артем Ткаченко, сыгравший в «Меченосце», звезда «Бумера» и «Бригады» Владимир Вдовиченков… Не все знают, что в этом ряду есть еще один человек - актер «Тильзит-театра» Виталий Кищенко. Засветившись в середине 90-х в одной из ролей второго плана в фильме «Я - русский солдат», Виталий попал еще в несколько картин. Было в их числе и нашумевшее «Изгнание» Андрея Звягинцева.

В отличие от своих более молодых коллег, Виталий не уехал в столицу, а остался в Советске и посвятил себя «Тильзит-театру». В этом году спектакль «Смертельный номер», где занят Кищенко, выдвинули на соискание премии Калининградской области «Признание». После показа постановки экспертам актер согласился ответить на вопросы «Комсомолки».

- Виталий, давайте начнем с кино. Вас часто приглашают в последнее время?

- Мой вклад в российский кинематограф настолько скромен, что даже не знаю, стоит ли говорить об этом отдельно.

- Тем не менее вы сыграли доктора в «Изгнании» у Андрея Звягинцева. Вам известно, что этого режиссера называют «новым Тарковским»?

- История со Звягинцевым началась с того, что я пробовался на все роли в этом фильме. В результате мне сказали: «Виталик, ты молодовато выглядишь». Ну, я и подумал, что это очередная стандартная фразочка из тех, что говорят режиссеры, чтобы не обидеть артиста. Я спокойно уехал, думая, что никуда не попал. Через год мне перезвонили и сказали: «Ты будешь Германа играть». Кто такой Герман, я уже и забыл. Это была одна из немногих ролей, на которую я в этом фильме не пробовался. Но именно на нее меня и утвердили. А близка ли режиссерская манера Звягинцева Тарковскому, не знаю. Это решать зрителю. Да, у Андрея действительно много пауз, долгие планы… Если сравнивают с Тарковским, думаю, это уже хорошо.

- У него такой же сложный характер, как и у многих других режиссеров?

- Не хотелось бы рассказывать о том, какой он человек. Тем более у меня там было всего шесть или семь съемочных дней. Чтобы узнать режиссера лично, этого недостаточно.

- Сегодня был конкурсный показ «Смертельного номера» не столько для зрителей, сколько для жюри премии «Призвание».Для вас важно, перед кем выступать?

- Конечно, важно! Перед зрителем интереснее. Знаете, перед началом мы сидели в гримерке, хорохорились, забыли, что сегодня у нас в театре такая публика. Потом к нам зашел помощник режиссера и говорит: «Ребята, сейчас к вам придут и будут снимать». А ведь перед спектаклем любое внедрение в актерскую среду - плохая примета. А после спектакля нас попросили побыстрее разгримироваться. Такие вещи нас не очень заряжают. Когда мы на сцене ваяем этот спектакль, а из зала не чувствуется ничего, лишь мертвая тишина, становится не по себе. Понятно, что жюри - это искушенная публика, на все детские шалости она смотрит с недоверием. Со зрителями интереснее.

- В этом спектакле вы играете клоуна. Насколько роль близка вам?

- Человек со своей личной судьбой не может быть расчлененным на четыре части, как в этой пьесе. Только если личность цельная, она может творить искусство, она может жить полноценно. Уж не знаю, насколько это вышло понятно. Спектакль ставил молодой омский режиссер Тимофей Кулябин. Может быть, он многого нам не объяснил, да и мы не всегда просили его об этом. Он хотел, чтобы до определенного уровня это был капустник. Хотя есть там и более глубинные пласты.

- Насколько вы часто импровизируете в своем деле?

- Любая постановка, да и фильм - плод фантазии режиссера и сценариста. Актер, по-моему, может лишь кое-где предлагать свои ходы. Но даже если придумки труппы пошли в дело, отвечать за это все равно ему. В «Смертельном номере» мы, актеры, в свою очередь, старались беречь молодого самолюбивого постановщика. Нам казалось, что он знает, что делает, а мы старались просто идти за ним.

- Если вас пригласят на постоянное место работы в столичный театр, вы уедете из Советска?

- Из «Тильзит-театра» я не уйду. Даже в мыслях такого нет. Наша труппа - это сплоченная команда, все давно вместе. Мы - с нашим режиссером. Друг без друга мы - ничто. Как и в спектакле «Смертельный номер»: если навсегда уезжает кто-то один, то теряет он очень многое. В данном случае нам с Марчелли очень комфортно, и мы его не оставим.