Георгий Шенгелая

Биография

Шенгелая Георгий Николаевич родился 11 мая 1937 года в Москве, в семье кинорежиссера, классика грузинской режиссуры Николая Шенгелая и известной грузинской актрисы Нато Вачнадзе. Старший брат – режиссер Эльдар Шенгелая.

Народный артист Грузинской ССР (1985).

В 1961 году окончил режиссерский факультет ВГИКа (мастерская А.Довженко и М.Чиурели), защитил диплом в 1963 году.

Уже с 1961 года Шенгелая работал режиссёром студии «Грузия-фильм», руководил режиссёрской мастерской в Институте театра и кино имени Шота Руставели в Тбилиси.

Написал сценарии к 10 фильмам, в основном к своим собственным, снялся как актёр в пяти кинолентах: "Наш двор" (1956), "Отарова вдова" (1957), "Повесть об одной девушке" (1960), "Иные нынче времена" (1965), "Приди в долину винограда" (1976) и др.

В 1991 – 1992 гг. – член Госсовета Грузии.

В марте 2001 г. создал и возглавил политическую организацию "Грузинская партия лозы. Вместе с Россией".

Был женат на актрисе Софико Чиаурели (1937-2008). В браке родились двое сыновей: Николай (Нико) – художник и Александр (Сандро) – актёр.

Творчество

"Ветер, которому нет имени" — так назывался рассказ Отара Чхеидзе, по мотивам которого Георгий Шенгелая в 1985 году поставил фильм "Путешествие молодого композитора". Впрочем, у ветра было имя. И у времени было имя: указанная точно дата событий — 1907 год — никого не могла обмануть. Фронтальные композиции залитых теплым светом кадров "Путешествия..." заставляют вспомнить холсты Пиросмани и словно бы концентрируют дежурное представление о кинематографе Грузии, якобы рисовавшем сплошь обетованный край, где беззаботно пируют и предаются чудачествам. Но селения, через которые проезжает "молодой композитор", как-то странно пустоваты, а люди, пришедшие послушать его чарующие мелодии, куда-то исчезают. Странствие интеллигентного собирателя народной музыки было метафорой безысходности — обреченности всякой попытки найти свою дорогу в стране, где все дороги закрыты.

11 лет спустя в картине "Смерть Орфея" Шенгелая уже не указывает время действия. Но и здесь герой-интеллигент, профессор-энтомолог, становится жертвой общества, где правят бал национал-радикалы. Герой окружен испуганными, сломленными людьми, для которых он — подозрительный тип, вражеский агент, безродный космополит. За те 11 лет, что прошли после "Путешествия...", Шенгелая снял только одну картину: боевик "Хареба и Гоги" — советский по содержанию, национальный по форме — о мужественных атлетах, простодушных кахетинцах, занимающихся народной борьбой. В 1970–е годы Шенгелая уже предпринимал попытку выйти в народ, и она окончилась явной неудачей ("Приди в долину винограда" ). Теперь же, во второй половине 80–х, с появлением моды на все народное и одновременно с усилением недоверия к интеллигенции (особенно к шестидесятникам, получившим, как и Г. Ш., образование в Москве), автор Пиросмани делает картину, которая становится лидером грузинского кинопроката.

Если бы Шенгелая примкнул к звиадистам, он наверняка получил бы должность министра культуры или другое почетное назначение. Однако, во-первых, помешало родство: Гамсахурдиа считал Эльдара Шенгелая одним из главных своих врагов. Во-вторых, Шенгелая хоть и вовремя стал автором народного фильма, но никогда не отрекался ни от своей принадлежности к грузинской интеллигенции, ни от так называемого российско-грузинского культурного пространства. Интересно, что значительная часть картины "Смерть Орфея" снята на российские деньги и пользовалась большим успехом в России, чем в Грузии, — притом, что фильм Шенгелая был первой серьезной попыткой грузинского кинематографа осмыслить новейшую историю страны. Тем не менее режиссер явно опоздал — за то короткое время, что минуло от начала гражданской войны до премьеры фильма, в грузинском обществе произошли значительные перемены. Новое поколение, особенно после абхазских событий, разочаровалось в идеалах демократической революции и в ее героях, одержавших победу над провинциальным фашизмом. Идеализированный автором герой "...Орфея" озабочен спасением нравственности нации и своей безупречной чистотой напоминает персонажей архаичных советских картин киностудии "Грузия-фильм", где утверждалось моральное величие романтического героя. Кажется, что автор "...Орфея" ощущает себя в ветхозаветном мире, которому действительно уже нет имени.

(По материалам статьи Георгия Гвахария и Олега Ковалова в сборнике "Новейшая история отечественного кино".)

В своем последнем снятом в 2005 году фильме «И шел поезд» с участием Рамаза Чиквадзе, Кахи Кавсадзе, Зураба Кипшидзе и других известных грузинских актеров, режиссер в соответствии со сценарием по вине простого железнодорожного стрелочника приводит своих героев в тупик. Символичность финала картины отнюдь не случайна. В жизни тупиком для Георгия является глобализация грузинского бытия, стирание национальных черт, нынешнее состояние грузинского кинематографа и разрыв между поколениями, поощряемый властями. После нескольких неудачных попыток публично включиться в общественную и политическую жизнь Грузии, Шенгелая, кажется, навсегда распрощался с этой идеей. Для грузин он – одинокий рыцарь, идущий своей дорогой.

Личная жизнь

Георгий Шенгелая был первым мужем Софико Чиаурели. Когда в автокатастрофе погибла его мать Нато Вачнадзе, мать Софико - Верико Анджапаридзе, дружившая с ней, стала заботиться о 14-летнем Георгии. Когда юноша захотел поступать во ВГИК и собрался в Москву, Софико, которая к тому времени была влюблена в него, решила тоже отправиться в Москву. И тоже подала документы на актерский факультет. Хотя, по рассказам домашних, до этого и не думала о сцене. Молодые люди поступили во ВГИК, поженились, у них родился сын.

А потом, когда Верико Анджапаридзе работала над спектаклем «Уриэль Акоста», главные роли она дала дочери и актеру Котэ Махарадзе. Познакомившись, Софико и Котэ решили пожениться. Их семья была одной из самых красивых пар Грузии. Сыновья Чиаурели приняли Котэ, а дочь Котэ Мака — Софико.