Алексей Шейнин

Биография

В 1968 году закончил студию Ленинградского Театра юного зрителя (курс З. Корогодского). С 1968 по 1970 г.г. работал в Ленинградском театре Комедии.

С 1970 года работает в Московском драматическом театре имени М. Н. Ермоловой, где сыграл более пятидесяти ролей, среди которых — Джо («Золотой мальчик» К. Одетса), Федери («Суббота, воскресенье, понедельник» Э. де Филиппо), Братковский («Горное гнездо» по роману Д. Мамина-Сибиряка), Джулиан Напье «Зеленая комната» Дж. Б. Пристли), Фредди Пейдж («Глубокое синее море» Т. Рэттигана), Гектор Хешебай («Дом, где разбиваются сердца» Б. Шоу), Филипп Бридо («Хищница» Э. Фабра), Елецкий («Нахлебник» И. Тургенева), барон Остерман («Балы и страсти Петербурга» по пьесе «Сухое пламя» Д. Самойлова), граф Лестер («Мария Стюарт» Ф. Шиллера), Жорж («Ужасные родители» Ж. Кокто), лорд Эдгар («Бал воров» Ж. Ануя), Сальери («Сальери — Forever» по пьесе «Маленькие трагедии» А. Пушкина) и другие.

В 2002 и 2003 годах играл роль Барона в спектакле «С любовью не шутят» А. де Мюссе в театре "Пять бриллиантов" в Париже. В театре им. М.Н.Ермоловой играл роль Ричарда в спектакле «Любовные игры».

Работы в кино: «На углу у Патриарших», «Королева Марго», «Девять неизвестных», «Черная богиня», «Агония страха», «Райские яблочки» и другие.

Из интервью Алексея Шейнина:

«Я приехал из Ленинграда в Москву и случилось так, что поступил в театр имени Ермоловой. И ни разу не пожалел об этом за все время, которое живу. Что для меня Ермоловский театр? Раньше это был мой дом. Раньше актеры так не бегали, не искали деньги везде, где они лежат — за любые спектакли, за глупые сериалы? Пошла другая рыночная жизнь. Но театр — это убежище. Ты в него вошел, и ты в нем всегда хорошо себя чувствуешь. И с семи до десяти ты проживаешь жизнь по порядку. Не как в кино — кусочек оттуда, кусочек отсюда. Есть возможность общаться с любимыми людьми. Нельзя дружить со всеми в театре. Это естественно. Надо ровно относиться ко всем. Для меня театр Ермоловой — большая школа. На этой сцене я переиграл несказанное количество ролей. Я стоял на коленях перед всеми женщинами театра, перед всеми героинями. Мои партнеры — Якут, Гушанский, Лекарев, Соловьев, Любецкий? Здесь было, у кого поучиться. Не знаю, есть ли у кого поучиться молодежи сейчас. Но не это главное. Здесь я научился главное отличать от второстепенного, из-за чего и ссориться-то не надо.

И я понял, что сцена — это ринг. Выйди и докажи, что ты лучший, что лучше тебя нет никого на эту роль, на эту работу. Актер должен играть больше, говорить меньше. Раз ты работаешь в этом театре — а театр это всегда добровольная диктатура главного режиссера — раз ты работаешь с ним, значит не должно быть никаких споров, кроме творческих. Не нравится — приди, попрощайся по-взрослому, хорошо, без скандала и уйди. Я люблю театр Ермоловой. Я его люблю уже за то, что сейчас он дал мне право жить иногда с моей семьей во Франции. Это уже много. Когда в театре был раскол с Валерием Владимировичем Фокиным, я был приглашен Павлом Хомским репетировать спектакль „Кин, или гений и беспутство“ в театре Моссовета. Как только Андреев вернулся — я извинился перед Хомским и ушел обратно. Мне хотелось, чтобы здесь опять все зажило своей жизнью. Театр не предполагает милосердия. Это не райсобес. Но я не помню, чтобы Андреев хоть раз занес топор с 70-го года. Он никогда никого не уволил. Один раз подписал заявление об уходе. И то с третьего раза. У нас не было репрессий потому, что он сам артист и знает, что такое нервы…

А театр — это убежище, где все происходит на глазах у зрителя, где нет застывшей формы. В следующий раз ты играешь по-другому, ты чувствуешь, как говорит сегодня партнер. Ты слышишь, что кто-то чихнул в зале. Ты слышишь дыхание зала. Ты чувствуешь свое несовершенство. И все это называется совместным творчеством. Сиюминутным. Это происходит сейчас. Больше такого искусства нет.»